Книга Мертвый кролик, живой кролик, страница 58 – Елена Михалкова

— Как ты с больным стариком разговариваешь… – укоризненно начал Ратманский.

— Вы не старик и не больной, – отрезал Макар. – А если заболеете, у вас филиал сердечно-сосудистого отделения под боком. Что известно Алле и Александру о Нине?

Ратманский вздохнул.

— Отвык я от таких, как ты, – с непонятным выражением сказал он. – Ну да ладно. Я познакомил Нину с ними через полтора года после ее появления, когда у нее лицо окончательно село…

— Что село? – не понял Макар.

— Лицо уселось после пластических операций. На это требуется время. Алик и Алла увидели Нину в том облике, в котором ее знают все. Они, конечно, не раз пытались установить ее личность. – Ратманский усмехнулся. – Хрен им на босу морду!

— Не любите вы своих младших детей, Константин Михайлович, – заметил Макар.

— За что мне их любить? За сытое равнодушие к участи собственного отца? А ведь если бы они согласились тогда, десять лет назад, сдать для меня костный мозг, я бы им все простил – и лень их бесконечную, и паразитическую сущность… Даже до этого слабыми умишками не дошли. Просто смотрели, как я подыхаю, и потирали ручки в ожидании наследства. А тут – Нина! Ха-ха-ха! Вот уж чего они не предвидели!

Ратманский захохотал, хохот перешел в кашель. Илюшин ждал, пока он придет в себя.

— Алла пыталась подстраивать мелкие каверзы, – хрипло сказал Ратманский и откашлялся. – Вытащи иглу и руку мне забинтуй.

— Я вам не медицинский персонал. – Илюшин подошел к двери, открыл и сказал: – Белла Тихоновна, капельница заканчивается.

Секретарша молча проделала все необходимые манипуляции. Ратманский сел, положив подушку под спину.

— Каверзы, – напомнил Макар. – В чем они заключались?

— Бабские глупости. К исчезновению Нины это не имеет отношения.

Илюшин понял, что настаивать бесполезно.

— У вас есть враги?

— У всех, кто чего-то стоит, есть враги. Что я тебе азбучные истины объясняю…

— Серьезные враги, – уточнил Макар. – Такие, которые могли бы пойти на похищение Нины.

Ратманский облизнул пересохшие губы.

— Тридцать лет назад я бы задумался. Но сейчас… Нет, у меня не имеется таких врагов. Все закончились. Я сижу в своей узкой нише, за большими деньгами не гонюсь, в политику не рвусь. Величайшая удача, какая может выпасть людям вроде меня, – своевременно превратиться из хищника в травоядное. У оленя на тихой полянке есть шанс дожить до старости. Одряхлевшего волка сожрут свои же.

Илюшин с сомнением отнесся к этой сентенции, но промолчал.

— Давайте поговорим об Арсении Рутберге, – попросил он. – Вы хорошо его знаете?

— «А скрипач не нужен, родной, – процитировал Ратманский. – Он только лишнее топливо жрет». Арсений – трепетный интеллигентный мальчик сорока лет. Я беседовал с ним вчера по телефону, он ищет себе замену в оркестре, чтобы срочно вернуться в Москву. Надеюсь, не найдет. Практической пользы от него никакой – бабочка в штанах. Но женщины от него без ума. Они с Ниной за пять лет ни разу не поссорились. Стерильные у них отношения, во всех смыслах. Детей нет, страстей нет… Не знаю, зачем Нине нужна эта связь. Может, настала другая эпоха, а я пропустил ее начало. Кофе без кофеина, сигареты без никотина, любовь без горения.

Он замолчал, как будто обессилев.

— Мне нужны ключи от квартиры Нины, – сказал Макар.