Книга Мертвый кролик, живой кролик, страница 56 – Елена Михалкова

Ратманский положил телефон.

— Константин Михайлович, для чего в действительности вы используете фонд вашей дочери?

— Это Петя звонил, – сказал тот, будто не слыша сыщика. – Нашел камеру, которая засняла Нину. В шесть пятнадцать на Больших Каменщиках. Камера над входом в аптеку. Вчера в шесть пятнадцать Нина прошла мимо нее. Это хорошие новости, правда?

— Для чего вы используете фонд? – повторил Макар.

— Что? – Ратманский будто проснулся. – Что вы имеете в виду?

— Вы умолчали о том, для чего вам нужна «Примула». Это важная информация, и работать без нее я не смогу.

— «Примула» организована Ниной, – с недоумением проговорил Ратманский. – Она нужна ей, не мне. Формально я вхожу в попечительский совет, но на практике всем занимается моя дочь.

Макар помолчал.

— Не хочется, чтобы вы расценили мои слова как ультиматум, – сказал он наконец с сожалением, – но если вы не будете со мной откровенны, я уйду. Я – не уголовный розыск и не налоговая полиция. Мне безразлично, что за бизнес вы ведете под прикрытием благотворительного фонда. Но я привык хорошо делать свою работу. Мне нужно знать до мельчайших подробностей, в чем именно была замешана Нина.

— Бизнес? – переспросил Ратманский.

Илюшин увидел, как на его лице медленно проступает гнев. Ратманский встал, оперся ладонями о стол и подался к сыщику. В глазах блеснула ярость.

— Я никогда в жизни не использовал «Примулу» для своего, как ты выразился, бизнеса! Ты что, додумался обвинить меня в том, что я подставил Нину?! Да она подстрахована со всех сторон! Юристы, бухгалтерия – я все сделал для того, чтоб она была в безопасности! Слышишь, ты?! А теперь она неизвестно где, и все это оказалось бесполезным…. Бессмысленным… Я оказался бесполезным!..

Ратманский побагровел и тяжело задышал.

Илюшин вскочил.

— А ну сядь! – рявкнул тот. – Я кому сказал…

— Да щаз, – без всякого почтения огрызнулся Макар и заорал: – Белла, помогите!

Ему показалось, что секретарша появилась на пороге прежде, чем он успел закончить фразу. Ратманского, невзирая на его возражения, уложили на диван. Все происходило необычайно быстро. Пока Макар открывал окно, Белла расстегнула Ратманскому ворот, закатала рукав и сделала укол. Илюшин, обернувшись, увидел только торчащий вверх острый подбородок.

Возле дивана вырос медицинский штатив. На нем вздулся пакет с прозрачной жидкостью.

— Белла, все в порядке, что ты разводишь панику, – бормотал Ратманский.

— Нахлестались кофе ночью! Я вас предупреждала. – Белла отрегулировала капельницу. – Умрете – и зачем? Мертвым вы Нине не поможете.

— Может, Нина и сама уже не живая…

— Может, и так! А если нет? Лежите, я скоро приду. Рукой не дергайте.

— Да уж соображу как-нибудь!

Секретарша вышла, Макар придвинул кресло ближе к дивану и сел.

— Надеюсь, ты отказался от мысли, что я проворачивал в «Примуле» грязные делишки, – как ни в чем не бывало буркнул Ратманский.

— Пожалуй, – согласился Илюшин. – Вы можете разговаривать?

— А что я, по-твоему, делаю? Свяжись с Петей, он покажет и эту аптеку, и местных аптекарш… Перетряси их всех! Пусть выложат все, что помнят про Нину. Петя сделал что мог, но личное общение ему не дается – отрицательная харизма. При виде его у свидетелей языки не развязываются, а каменеют. С тобой все наоборот…