Онлайн книга «Колодец и бабочка»
|
За следующий час Наташа не присела ни на минуту. Она показывала, как изображать крылья, выкладывала на листе цвета, подбирала фактуру перьев, переделывала неудавшееся с Лидией Васильевной… Первая половина занятия – техническая. Группа была опытная, сработанная – кроме Выходцева, который присоединился всего полтора месяца назад и регулярно пропускал занятия. Но как раз Выходцев сидел тихо, помощи не просил. С остальными за полчаса управились с базовым рисунком. Теперь начиналось самое интересное. Из усредненного попугая на каждом мольберте к концу занятия вылуплялся свой собственный. Со своим характером, привычками и птичьей судьбой. Лидия Васильевна, закусив губу, приклеивала к картону разноцветные бусины. У Зиночки попугай вышел интеллигентным пьяницей. У Риммы Чижовой – великолепным, как император на коронации. — Покажете вашу работу, Егор Петрович? – вежливо спросила Наташа. Попробуй не спроси. Накатает жалобу, что его игнорируют. Были уже прецеденты. Выходцев изобразил не попугая, а ворона. — Отлично получилось, – искренне похвалила Наташа. – Зловещий, страшный. — Думал, вы ругаться будете. – Выходцев карикатурно втянул голову в плечи. — За что же? У нас не урок с обязательной программой, а развитие внутреннего творческого взгляда. — Да, вот поглядеть хотелось бы… – пробормотал Выходцев. Встал и пошел между рядами. Мимо Коляды прошел, не сказав ни слова, только хмыкнул. Остановился возле Риммы Чижовой. Та все никак не могла налюбоваться на своего попугая: то так, то эдак поворачивала его на свет. — Ну как вам, Егор Петрович? – оживленно спросила она. Выходцев помолчал. — Главное – чтобы вам самой нравилось, Римма Сергеевна, – скучным голосом уронил он и неспешно удалился. Наташа увидела, как вянет улыбка на губах Чижовой. И попугай ее сник, потускнел. Императорское его великолепие обернулось дешевым синтетическим блеском. Ай-ай-ай, как нехорошо. Сделав вид, что не слышала этого диалога, Наташа подошла к Чижовой. — Можно я вашего сфотографирую, Римма Сергеевна? Похвастаюсь в администрации успехами нашей группы. Десять минут спустя гордая и довольная Римма уходила, унося с собой такого же гордого и довольного попугая. В коридоре Наташу дожидалась женщина лет сорока. Брючный костюм, гладко зачесанные русые волосы. Заплаканные глаза. — Здравствуйте! Я Татьяна, дочь Марии Федосеевой. У Наташи упало сердце. Мария Семёновна была женщина властная и вспыльчивая, но добродушная, неглупая и очень любившая занятия. «Господи, неужели умерла?» — Татьяна, что случилось? Давайте присядем. — Я решила, что лучше лично зайти, предупредить. Мама пропустит ближайшие встречи. — Заболела? Если есть справка, вам вернут деньги… — Дело в том, что позавчера утром ей позвонили. Какая-то женщина назвала маму по имени, представилась… — Сотрудницей прокуратуры? – вздохнула Наташа. Татьяна криво усмехнулась: — Майором ФСБ. И ведь понимаете, Наталья Леонидовна, я предупреждала тысячу раз. У нее вырезка висит из газетной статьи о мошенниках, прямо на кухне, над плитой – для доходчивости. Чтобы суп варила и перечитывала. Я подумала, что мои слова мама пропустит мимо ушей, а вот вера в печатное слово у нее, по старой памяти, сохранилась. Жирным шрифтом, пять пунктов: чего нельзя делать ни при каких обстоятельствах… И кому звонить, если что. Ну, мама никому звонить не стала, она просто все накопления перевела на чужой счет. Господи, зла не хватает, – вдруг в сердцах выдохнула Татьяна. – Мне и жалко ее, она рыдала сутки… И раздражение через край: полмиллиона недрогнувшей рукой, хотя я талдычила как заведенная… Ай! – Она махнула рукой. – Простите, Наталья Леонидовна, несет меня. Мама плачет, пьет валерьянку, идти никуда не может, причитает, как старуха… |