Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 153 – Елена Михалкова

Саня собрал падалицу. Покормил и почистил Белку и Стрелку. Они тыкались в его руки и хрюкали. Мальчик почесывал их за ушами, и эта минута наедине со свиньями была одной из маленьких радостей его дня.

«Я тоже так чесал», – беззвучно сказал череп.

«Не ври, – отозвался Саня. – Ты сразу отказался играть в их проклятые игры. Тебя сюда не пускали».

— С ке-ем говори-ишь? – подозрительно спросил Чума у него за спиной.

Саня поднял на него непонимающий взгляд.

— А… С Белкой и Стрелкой.

Тот ему, кажется, не поверил.

Но сегодня Чума даже не слишком нагружал мальчика работой и не приставал с гоневом. Саня немного воспрял. Сквозь кокон оцепенения, все плотнее окутывавший его с каждым днем, пробилась мысль, что темный период должен наконец смениться светлым. «А еще свинки меня любят», – с чувством, похожим на радость, подумал он.

Ему уже досталось больше, чем он способен был вынести, не повредившись окончательно. Но этого мальчик не знал.

Он чистил морковь над газетой. Овощечистку Саня так и не освоил, поэтому скреб плотное морковкино тело тупым ножом. Яблоню из кухонного окна видно не было, но он представлял, как она раскинула ветви прямо перед домом. Плоды – точно новогодние шары. А когда раскусываешь яблочко, оно и внутри красно-розовое. Похоже на незрелую сливу, только в сто раз вкуснее.

Эти мысленные картинки его успокаивали.

Поэтому, когда сзади раздались шаги Чумы, он даже не обернулся.

Чума хихикал и чем-то стучал.

— Бум! Бум! – повторял он. – Бум! Бум!

Что-то действительно негромко бумкало за спиной. Саня опустил чистую морковку в миску с водой и бросил взгляд назад.

Увиденное заставило его вскрикнуть и отпрыгнуть.

Из сжатого кулака Чумы свисала дохлая крыса. Позвоночник ее был перебит мышеловкой. Крыса успела окоченеть. Шерсть ее, покрытая кровью, свалялась, и она стала похожа на очень плохую игрушечную копию живой крысы, которую изваляли в краске. Дешевую игрушку, китайское барахло.

Чума равномерно опускал крысу вниз, и голова ее ударялась о столешницу. Бум! Бум!

Саню охватило отвращение, смешанное с жалостью. Крыса была омерзительна. Ее было ужасно жалко, почти до слез. Она попалась в одну из ловушек Кабана, и хорошо, если смерть ее была мгновенной. А теперь ее трупом играл слабоумный великан. «Подходящая игрушка для этой мрази», – подумал он.

А затем наконец осознал, что ему показывают.

— Бум! Бум! Загадочка хороша! Пусти на крылечко! – выкрикивал Чума и лупил дохлой крысой о столешницу все сильнее и сильнее. – Пустили дурачка на крылечко! Хвать его за ногу! Ать-хвать! Дурачок в мешке прогулялся на башке!

Саня смотрел на изуродованную дохлую крысу и понимал, что это он сам. Это над ним смеялся Чума. Он ждал этой минуты все утро и дождался. Глядя на вытянувшееся лицо мальчика, Чума скалил зубы, хватался за живот и искренне, от души хохотал.

пустили дурачка на крылечко вниз головой

Тихо, тихо, сказал себе Симонцев, это просто дохлая крыса, стой спокойно, можешь даже улыбнуться, это ведь и правда хорошая шутка, Чума наконец-то смешно пошутил. Он попробовал растянуть губы, но лицо словно заморозили. Симонцев ощущал только дрожь в подбородке. В отчаянной попытке сохранить бесстрастие он мысленно спросил, как действовал бы Макар. Но вместо Макара на него взглянул, осклабившись, незнакомый парень. «Я бы плюнул этой твари в морду и умер с достоинством, – холодно сказал он. – Чума прав. Ты крыса».