Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 154 – Елена Михалкова

— Заткнись, заткнись, – простонал Симонцев.

Чума на мгновение замолчал. Но не кинулся на мальчика с кулаками, а неожиданно поднял крысу выше и поднес трупик к его лицу. Крыса крутанулась вокруг своей оси и остекленевшими глазками уставилась на Саню. Лицо Чумы приобрело поразительное выражение – хитрое, вдохновенное и жестокое. Он вытянул губы и просюсюкал:

— Если вы миня слысыте! Если вы миня слысыте!

Чума паясничал, выгибался, покачивал бедрами и не переставал пищать, передразнивая Симонцева. Крыса болталась перед ним, точно микрофон, губы Чумы почти прижимались к ее шерсти, и в горле мальчика встал тошнотворный ком.

Крыса снова крутанулась и подмигнула ему.

В следующий миг ком растаял бесследно. А вместе с ним и корка оцепенения.

Он шагнул навстречу Чуме, размахнулся и со всей силы ударил его маленьким ножом, который до сих пор сжимал в руке. И еще раз, и еще.

Нож пробил желтую футболку с усатым водопроводчиком Марио, пробил толстую кожу и что-то под кожей – по крайней мере, Саня надеялся на это. Рука его работала будто строчащая игла в швейной машинке. Он успел ударить то ли пять, то ли шесть раз, прежде чем его оглушило чудовищным ревом.

Чума отшвырнул его, как котенка, и выдернул нож из раны. Левый бок заливала кровь. Но, к изумлению мальчика, великан, испуганно нывший от самого маленького пореза или ссадины, не только не упал замертво, но и не проявил никакого страха. Хмуро сопя, Чума стащил футболку, рассмотрел свой бок и зажал раны кухонным полотенцем.

Оглушенный Саня полусидел у плиты, и ему в лицо скалилась с обеденного стола мертвая крыса.

Комната то и дело накренялась, точно палуба тонущего корабля. И стол, и шкафчики, и дохлый зверек – все проваливалось в темную волну, а затем возвращалось. На какое-то время исчез и Чума. В следующий раз он выплыл прямо перед глазами Сани. Его жирную грудь и бока перетягивали бинты наподобие пулеметной ленты. Полотенце, которое Чума примотал к себе, набухло от крови.

— Ка-азел, – злобно протянул Чума. – Га-адина глупая! Одежду испортил! Все Диме расскажу!

Перекосившись, он прижал ладонь к полотенцу и рассмотрел свои пальцы, испачканные в крови.

— Уроков ма-ало тебе! Мало? Будет много-много! Много-много! Больше еще! Завались! Завали хлебало, понял?

Он вскочил, затопал ногами, так что затряслась вся комната, и принялся выкрикивать: «Завали! Завали хлебало! Завалили Пузыря!» Симонцева снова накрыло волной, понесло в темноту.

Он пришел в себя от холода. Чума нес его через двор, перекинув через плечо, как барана.

Саня задергался и обнаружил, что руки и ноги у него связаны. Пинком открыв дверь в сарай, Чума согнулся и вошел внутрь. Но направился он не к свиньям, а в противоположный угол.

Тот, где Саня копал яму.

Истина явилась ему вспышкой озарения. Это был не схрон. С самого начала, с первого дня, как он взял в руки лопату, это была могила. Для него? Или для того, кто первым вывел бы Чуму из себя? Он не знал, но это и не имело значения.

Сейчас его убьют и закопают здесь. Его кости найдет следующая жертва. Может быть, Макар. Может быть, Генка. Или кто-то другой.

Липкий холод пробрал его до костей. Саня судорожно попытался представить, что именно Чума сделает с ним. Задушит? Сломает шею? Будет мучить, пытать? Он извивался как червяк, но веревка только крепче впивалась в руки.