Книга Человек-Тень, страница 53 – Эдогава Рампо

— Если вкратце, это принцип панорамы. Знаете ли вы, уважаемый гость, о панорамных павильонах, которые пользовались популярностью в Японии в эпоху Мэйдзи?

— Увы, я таких никогда не видел, только слышал о них.

— В сущности, и я сам не видел панорам времен Мэйдзи, так как родился в эпоху Тайсё. Я лишь читал о них в книгах. Согласно им, панорамы изобрел в девятнадцатом веке один француз. Я убежден, что это одно из великих изобретений. Его автор предпринял попытку создать внутри нашего реального мира еще один, совершенно другой. Безусловно, другой мир предстает нашим глазам и в кино, и в театре, но поскольку он ограничен рамками сцены или экрана, реальность продолжает присутствовать даже в затемненном зрительном зале, поэтому отделаться от ощущения «придуманности», некоего грандиозного спектакля невозможно. Глядя на сцену или на экран, зрители в театре или в кино продолжают в глубине души осознавать, что находятся в зрительном зале. Реальность смешивается с фантазией, в итоге проникнуться фантазией в чистом виде не удается. Суть великого замысла панорамного павильона в том, чтобы полностью избавиться от этой примеси реальности.

Панорамный павильон представлял собой круглое здание, похожее на резервуар газохранилища. От входа начинался коридор, подобный темному подземному туннелю; пройдя по этому коридору, требовалось подняться по лестнице туда, где реальный Токио исчезал, а взгляду представал совсем другой мир. Лестница вела из темного коридора на узкую смотровую площадку, похожую на островок. Площадка находилась в самом центре круглого здания. Прохождение по темному коридору отделяло зрителей от реальности. А когда они взбирались по лестнице и внезапно им открывался обзор, они оказывались в другом обширном мире. Вместо настоящего Токио повсюду, насколько хватало взгляда, перед ними находились бескрайняя равнина или безбрежный океан. В маленьком здании панорамного павильона над головами простиралось необозримое небо, вдалеке тянулась линия горизонта.

В японских панорамных павильонах эпохи Мэйдзи часто изображались сцены сражений в Маньчжурии и других местах. Перед посетителями, прошедшими по темному коридору, внезапно простиралась бескрайняя маньчжурская равнина. На холме вдалеке виднелась крепость неприятеля, прямо перед глазами были выстроены в ряд изрыгающие огонь и дым японские полевые орудия, к которым солдаты подносили снаряды. Один из этих снарядов, попав во вражескую крепость, вызывал в ней пожар. При поддержке артиллерии японская пехота двигалась на штурм крепости, откуда по склону сбегали навстречу им солдаты противника, вступая в рукопашный бой. Скакали верхом туда-сюда командиры, солдат кололи штыками, отрубали самурайскими мечами высоко взлетавшие головы, взрывы мин разносили скалы, на фоне неба виднелись залпы орудий обеих сторон, и на виду у зрителей тысячи военных продолжали вести ужасающую битву.

Как могло маленькое круглое здание вместить целое поле боя? Все дело в хитроумной уловке изобретателя панорамы. Фоном для этого зрелища служили круглые стены. На них маслом был написан реалистичный пейзаж. Небо выше линии горизонта переходило на круглый купол павильона, расписанный под голубое небо с облаками. В какую бы сторону ни повернулся зритель внутри помещения, всюду продолжался горизонт. А над головой простиралось небо, которое казалось бескрайним.