Книга Человек-Тень, страница 37 – Эдогава Рампо

Спустя дня три после того, как забор был достроен, в доме господина Мори состоялся таинственный разговор по телефону. Попросив позвать самого господина Мори, после настойчивых и многословных расспросов с целью убедиться, что это именно он, мужчина на другом конце провода сказал следующее:

— Завтра наконец начинаем в разгар дня, в час пополудни. Пожалуйста, не пропустите. И будьте так любезны, заранее разместите людей правильным образом в своем доме. Вам известно, о чем речь.

Повторив то же самое трижды, неизвестный повесил трубку.

Назавтра господин Мори раздвинул сёдзи в гостиной на втором этаже, открыл только одну створку застекленной двери, и намеренно сел не в ротанговое кресло на террасе, а положил подушку-дзабутон на палисандровый стол в гостиной, уселся на нее и поднес к глазам бинокль. День выдался ясным, в небе ни облачка. Словно предвещая недоброе, в небесном просторе описывал круги черный коршун.

Прямо под окнами гостиной в саду молодой садовник с одним из старых слуг дома Мори уже давно ухаживали за растениями, полностью поглощенные своим занятием. На просторном втором этаже не было никого, кроме хозяина, но на первом, поблизости от комнат страдающей от недуга госпожи Мори, находилось много прислуги. В комнате площадью четыре с половиной татами^[16] у самой прихожей усердно занимался жилец-студент, выполняющий мелкие поручения по дому. Две служанки наводили порядок на кухне, пообедав купленной навынос едой, еще одна занималась стиркой в пристроенной снаружи прачечной.

Словом, это и был тот самый порядок размещения людей в особняке, о котором говорил неизвестный по телефону. Поскольку слуги занимали ключевые позиции и у переднего, и у черного хода, отлучиться из дома и остаться при этом незамеченным господин Мори никак не мог. Был еще один способ покинуть дом – спуститься по крыше в сад и там перебраться через ограду участка, но эти маневры заметили бы садовник с его помощником.

Если впоследствии господина Мори каким-либо образом коснется подозрение, пребывание вышеупомянутого на втором этаже подтвердят все слуги. Иначе говоря, получается, что для него заготовили безупречное алиби. И оно вовсе не было поддельным. Поскольку все это время господин Мори ни на шаг не покидал гостиную, его алиби было честным, без толики обмана.

Ровно в час дня на расстоянии квартала от дощатого забора остановилась какая-то машина. Господин Мори сразу же навел на нее бинокль и принялся разглядывать. Машина увеличилась в размерах, словно расстояние до нее не превышало пяти-шести кэн^[17]. Дверцы открылись, из машины вышли две женщины. Первую, одетую по-европейски, с виду лет тридцати пяти, господин Мори не знал. За ней вышла удивительная красавица десятью годами моложе первой женщины, тоже в европейской одежде. Ее надменная прелесть оказалась прямо перед глазами господина Мори. Это и была Хисако, которая изменяла ему, опозорила и унизила его. При виде ее господин Мори заскрежетал зубами. На лбу у него страшно вздулись вены.

Он внимательно оглядел окрестности, водя биноклем, но нигде вокруг не заметил больше ни души. До других домов было далеко, сезон полевых работ кончился, поля пустовали.

Давешний коршун, словно рассчитывая на поживу, по-прежнему кружил в небе.