Книга Повелитель стали, страница 179 – Рейчел Шнайдер

— Я думала, что Узы Сопряжения могут существовать только между Наследниками.

— Так нас учат, – отвечает Уэллс. – И именно поэтому мы с Лив скрываем их. Никто об этом не знает, кроме Экера, Холлиса, а теперь еще и тебя.

Подтекст ясен: мне тоже нужно хранить этот секрет.

— Я надеялся, что вы поделитесь с нами вашими знаниями и соображениями по этому вопросу, – говорит Экер. – Мы очень многого не знаем об Узах Сопряжения.

Оливия и Уэллс обмениваются взглядами, и это настоящий разговор без слов – я в этом убеждена. В их глазах горят понимающие дразнящие огоньки, и у меня возникает чувство, будто я вторгаюсь в их личное пространство. Я перевожу взгляд на Экера, полагая, что ему в этот момент так же неловко, как и мне, но он неотрывно смотрит не на них, а на меня, ничего не ведая об их безмолвном разговоре, содержание которого от нас скрыто.

— Итак, – начинает Оливия, снова усевшись на стул. – На каком этапе сопряжения вы сейчас находитесь?

Этот вопрос и меня, и Экера ставит в полнейший тупик.

— Но вы оба его осознаете, верно?

Я киваю.

— Да, – объявляет Экер.

— Хорошо. Из двоих сопряженных всегда есть тот, кто принимает Узы Сопряжения раньше другого.

Ни ему, ни мне не нужно ничего говорить, поскольку ответ содержится в расстоянии между нами. Яснее ясного, что и физически, и эмоционально мы далеки друг от друга. И Оливия, и Уэллс видели это за ужином, а после беспечного заявления Экера это стало еще более очевидным.

— В нашем случае, – продолжает Оливия, нежно положив руку на бедро мужа, – Уэллс отказывался признать существование между нами Уз Сопряжения много-много месяцев. Это было поистине воплощением упрямства.

— Я был тогда глупым юнцом, Лив. Когда-нибудь тебе придется меня простить, – отвечает он.

— В его оправдание могу сказать, – вставляет Экер, – что ты была довольно-таки устрашающей.

Оливия, возмущенная этим обвинением, быстро переводит взгляд на меня.

— Что-нибудь во мне тебя пугает?

Я улыбаюсь, потому что твердо могу ответить нет… но также могу ответить и да. И оба варианта правдивы. Но я определенно встану на ее сторону.

— Ни капельки.

Оливия смотрит на них, как бы говоря: вот видите.

— Не все рождаются с твоей уверенностью в себе и собственной правоте, Лив, – замечает Экер. – Уэллс тогда был подростком, и тебе надо быть к нему снисходительной. Сама посуди: однажды он забыл, как завязывать шнурки.

Уэллс тычет в Экера пальцем.

— У меня тогда было похмелье, и ты отлично это знаешь.

Оправдываясь, Экер вскидывает руки.

— У меня таких проблем никогда не было.

— Хорошо, проехали, – говорит Оливия, возвращая нас к теме разговора. – Даже если принятие Уз Сопряжения является односторонним, они все равно вынудят вас быть вместе.

— Как, например, во снах, – замечаю я.

— О, так вы в самом начале, – откликается Уэллс.

— В начале? – повторяет Экер.

— Сны – это только начало, – поясняет Уэллс. – Узы Сопряжения не принимают отказа. В конечном итоге сны станут для вас ловушкой, чтобы удержать вас вместе, если этого уже не произошло.

Я качаю головой. В груди зарождается новое чувство – и я понимаю, что это страх.

— Так и случится, если вы не будете осторожны. Тогда вас будет невозможно разбудить, а ваши тела станут уязвимыми. На третий день без сна разум покинул меня, хотя я находился в полном сознании.