Книга Повелитель стали, страница 138 – Рейчел Шнайдер

Я смотрю на укрытие, которое мы с Бо устроили, и вижу две фигуры, спящие друг напротив друга. Бо справа, я слева. Я смотрю, как моя грудь мерно поднимается и опускается.

— Ее мир перевернулся с ног на голову, – говорит Экер, так что мое внимание переносится на их с Холлисом разговор. Он смотрит на друга, а я стараюсь держаться в тени, вне круга, освещаемого костром. – Ей нужно адаптироваться.

Должно быть, я сплю и вижу сон. Только это может объяснить, как я оказалась в двух местах одновременно.

— Ты тратишь время, которого у нас нет, – отвечает Холлис.

— Война есть война, – говорит Экер. – Одна неделя ничего не изменит.

Холлис сидит ко мне спиной, но по тому, как он двигает по земле ногами, видно, что он раздосадован.

— Да ладно тебе, Эйс. Будь со мной откровенен. – Он протягивает вперед руку. – Что ты делаешь?

— Она жила в лачуге, Холлис. Они держали ее отдельно от остальных, изолировали ее, чтобы она могла полагаться только на сына Рена. Он был ее единственным доверенным лицом и… возлюбленным. – На его лице отражается едва скрытое отвращение. – Ее держали на отшибе и приучали думать, что она хуже других. Двор разорвет ее в клочья еще до того, как она до него доберется.

— Не надо нести эту чушь, – отвечает Холлис. – Она доказала, что вполне способна позаботиться о себе.

— Ты как никто знаешь, каким жестоким может быть двор.

— Верно, – соглашается Холлис. – И она либо приспособится, либо… – Он вдруг замолкает на полуслове, будто его осенило. – Ты боишься, что она предпочтет вернуться в Мэйли, чтобы жить с матерью.

Экер не подтверждает, но и не отрицает подозрения Холлиса, позволяя молчанию говорить самому за себя.

— Ты думаешь, если она влюбится в тебя, то не уедет?

Экер смотрит на него со спокойствием, которое любого другого заставило бы опасаться за свою жизнь.

— Что бы ты ни думал в своей большой голове, ты ничего не понимаешь.

— Я знаю, что я видел, – возражает Холлис. – Когда ты собирался поцеловать ее, вид у тебя был влюбленный.

Кинжал, который Экер только что вертел, теперь торчит из дерева позади головы Холлиса, пролетев всего в миллиметре от его яремной вены.

Взгляд Экера становится убийственным.

— Заткнись.

— Ты промахнулся, – замечает Холлис, нисколько не смущенный гневом Экера.

— Тебе не приходило в голову, что я могу испытывать к ней искренние чувства? – спрашивает Экер, больше не сдерживаясь.

Холлис сидит на подстилке напротив него.

— Я знаю, что так оно и есть, – соглашается он. – Но я считаю, что ты также испытываешь чувство вины, которое много лет носил внутри, думая, что она погибла, и оно неразрывно связано с той ответственностью, которую твоя мать возложила на наши плечи. А из-за Уз Сопряжения все запуталось еще больше.

Экер подзывает кинжал и снова начинает вертеть его в пальцах.

— Ты ошибаешься.

Какое-то время они пристально смотрят друг на друга, затем Холлис сдается.

— Хорошо, – говорит он и ложится спать, прикрыв глаза согнутой рукой. – Если ты настаиваешь. Но могу дать тебе совет?

Экер приподнимает бровь с выражением крайнего безразличия и скуки.

— Ты должен сказать ей до того, как мы прибудем во дворец. При дворе нет секретов, и я не могу представить, чтобы она спокойно восприняла твою помолвку с принцессой Страу.

Его что?..