Книга Несказочная история Кейт Мэтисон, страница 48 – Эва Гринерс

— Нам нужна история, — сказала леди Далтон. — Вы будете моей дальней родственницей, приехавшей из южных земель. К тому же, вам нужно другое имя…Нам нужно французское. Сандрин, например. Как вам?

Я улыбнулась, думая о своём: заново привыкнуть к новому имени? Да легко! Сандрин, так Сандрин.

Мы долго сочиняли легенду нашей родственной связи. Леди Далтон решила представить меня своей дальней племянницей со стороны покойной сестры, вышедшей замуж за француза. Это объясняло бы некоторую странность моего поведения (дикари-с) и незнание манер.

Ранним утром наша карета тронулась в путь. Леди Далтон, откинувшись на мягкие подушки, начала свой рассказ:

— Во дворец могут приезжать только избранные. Многие вельможи имеют право на постоянное пребывание там. Я, например, имею постоянные апартаменты во втором крыле...

Она подробно описывала правила поведения: когда следует являться на общие трапезы, как правильно оформлять официальные визиты, какие существуют неписаные законы общения между придворными.

Дорога до дворца заняла весь день. Леди Далтон без остановки рассказывала о правилах придворной жизни:

— Гости дворца должны соблюдать не особенно строгий этикет. Могут даже устраивать собственные приёмы. Но, конечно же, не сейчас: никаких резких движений, никаких громких слов.

Ингрид и вправду вжилась в роль тётушки, которая везла ко двору неопытную, но жаждущую веселья, племянницу. Я слушала, запоминая каждое слово.

— Если на общем ужине не будет Аннабет, — продолжала леди, — мы навестим Хартфордов утром. Во дворце существует милая традиция наносить визиты по утрам. Терпеть её не могу, но сейчас нам это на руку.

Дворец возник перед нами в сумерках, огромный и величественный, с бесчисленными окнами, светящимися, как звёзды. Карета замедлила ход, въезжая в парадные ворота.

Карету Леди Далтон встретила целая шеренга слуг. Отвесив глубокие поклоны, они стали разбирать наш багаж.

— Ваша светлость, — почтительно произнёс старший, — Его величество несколько раз открывал глаза, но снова впал в забытьё.

Ингрид кивнула, но её лицо оставалось непроницаемым.

Когда нас проводили в апартаменты и слуги удалились, леди Далтон хотела мне что-то сказать, однако явилась камеристка, чтобы разобрать наши вещи. Своих слуг Ингрид предпочла оставить дома, не доверяя в такой момент никому.

“Начнут ещё шушукаться, вдруг кто-то да проболтается” — так она мне пояснила. Это было разумно.

— Его величество несколько раз сегодня приходил в себя, но состояние остаётся тяжёлым, — повторила камеристка уже известную нам информацию, хотя её никто не спрашивал. Когда она, наконец, удалилась, Ингрид схватила меня за руку.

— Король приходил в себя! Это очень плохо…Если Эдвард жив, — прошептала она, — то это чудо. И нам нужно спешить.

Пальцы её дрожали, а слова звучали как приговор и, одновременно, как призыв к действию.

Я чувствовала, как моё сердце сжимается от тревоги за судьбу того, кто стал для меня больше, чем просто дорогим другом, защитником, человеком, которому я безгранично доверяла...до последнего времени. Однако, сейчас моя собственная обида казалась мне такой далёкой и мелкой.

Общий королевский ужин в специально отведённом для этого зале, проходил сдержанно. Но, впрочем, и не совсем уж траурно. Напротив, распорядитель, проходя по рядам, напоминал то и дело вполголоса: