Книга На перепутье. Даард, страница 124 – Ника Летта

Шарх.

Слишком честно и рано. Её пальцы чуть сильнее сжались на его груди.

— Это не ответ советника.

— Нет.

— И не ответ зверя.

— Нет.

— Тогда чей?

Он смотрел на неё снизу вверх и ненавидел это положение почти физически. И тащился от него.

Потому что в её глазах не было привычного страха перед ним. И там появилось то, чего он не видел раньше. Интерес. К нему самому. Это ощущалось опаснее любого вызова.

— Моё, — сказал он наконец.

Аширо долго молчала. Потом медленно, почти невесомо, коснулась его лица. Провела пальцами по скуле, там, где чешуя отступила сильнее всего. Даард едва удержался, чтобы не повернуть голову и не прижаться к её ладони.

Зверь внутри разомлел окончательно. Позор. Сладкий, тёплый, невозможный позор.

— Ваш зверь опять старается, — прошептала она.

— Он идиот.

— Нет.

— Нет?

— Он просто честнее вас.

Даард тихо выдохнул.

— Ты уже говорила.

— Повторю, если нужно.

— Не нужно.

— Тогда признайте.

Он прищурился.

— Что?

— Что вам нравится.

Хвост резко дёрнулся. Аширо тут же посмотрела вниз. Даард заставил хвост замереть.

— Что именно? — спросил он опасно тихо.

Она подняла глаза. И вот теперь улыбнулась. Не той широкой улыбкой из храма. Другой. Маленькой. Осторожной. Проверяющей, насколько далеко можно зайти.

— Когда я сверху.

Шарх.

В комнате стало слишком жарко. Даард медленно втянул воздух. Долгое, хриплое дыхание, которое должно было вернуть контроль, а только глубже втянуло её запах.

Он мог солгать. Мог сказать, что терпит. Что позволяет. Что это проверка, временная уступка, часть того самого обещания, которое он дал слишком опрометчиво. Но она ждала. И если он сейчас солжёт, она услышит.

— Да, — сказал он одно слово и будто отдал ей нож рукоятью вперёд.

Аширо проснулась одна. Это оказалось первым удивлением. Вторым — то, что она не испугалась. Комната была залита утренним светом Саваша: густым, сухим, золотистым. За открытой щелью в ставнях пахло горячим камнем, пылью и чем-то смолистым, родовым.

В соседней комнате тихо двигались служанки, за дверью стояла стража, где-то дальше, в глубине гнезда, змайсы начинали новый день так, будто вчерашний съезд не треснул по нескольким старым законам сразу.

Аширо лежала неподвижно и смотрела в потолок. Даард саш Маарц был очень послушным в постели. Мысль пришла сама. Неприличная. Невозможная. Почти смешная.

Она закрыла глаза, но это не помогло. Память тут же услужливо вернула тяжёлое тело под ней, неподвижные руки, сжатые пальцы, хвост, который дёргался и замирал по его собственной воле. Не её удерживали или заставляли не двигаться. Не её учили молчать.

Сперва она хотела просто проверить, а потом сама не заметила, как дело пошло дальше чем следовало. Он лежал и слушал. Не всегда легко. Далеко не красиво и мягко. Иногда в его взгляде поднималось столько зверя, что у Аширо холодели пальцы. Иногда она видела: ещё одно слово — и он почти сорвётся.

Но он не срывался. Останавливался. Ждал. Повторял её “так” глухо, будто каждое согласие вытаскивали из него вместе с костью.

И именно это оказалось опаснее нежности. Потому что нежности можно не верить. Послушанию такого мужчины не поверить было сложнее. И это оказалось куда более чувственным чем она думала.

Аширо резко села, прижала ладони к лицу и тихо выдохнула.