Книга На перепутье. Даард, страница 108 – Ника Летта

У площадки он отпустил её, на миг стало страшнее, чем когда он держал. Пока его пальцы сомкнуты вокруг её ладони, зал видел: тронув её, тронешь его. Теперь она стояла сама, чуть сбоку. А не за его спиной или в кольце хвоста.

Она ведь сама хотела и вышла. Сама теперь и стой.

Наследник дома Маарц поднялся на центральную плиту. На его груди не было знаков регента или плаща императора на плечах. Он не взял чужое место и не пытался выглядеть тем, кем не был. И от этого, как ни странно, казался опаснее.

Он не просил власть выглядеть красивой, он просто держал её.

Когда Иллирий вынес Сердце Пламени, зал перестал дышать. Артефакт лежал в чёрной чаше, окружённый тонким огненным сиянием. Аширо заставила себя смотреть, хотя внутри неприятно сжалось.

Она уже видела его и хотела украсть Сердце Пламени ради свободы. Теперь тот же артефакт лежал перед залом как доказательство права Даарда говорить от имени трона.

Всё, что она пыталась сделать тайно, возвращалось к ней публично. В виде огня, крови, власти и вопросов, на которые однажды всё равно придётся отвечать.

Даард положил ладонь рядом с чашей, не касаясь.

— Сердце Пламени передано мне добровольно волей Его Величества Дахора Огненного.

Добровольно. Слово кольнуло неожиданно остро.

Для артефакта добровольность можно было показать следом крови. Для власти — подтвердить магией. Для Сердца Пламени — поднять перед целым залом доказательство, которое нельзя оспорить без риска выглядеть глупцом.

А для женщины? Кто докажет, где закончилась её воля и началась воля матери, рода, мужа, печати?

По залу прошёл шум.

— Добровольность можно заявить. — поднялся один из старших змайсов рода Огненных.

Даард повернул голову.

— Можно.

Он провёл когтем над чашей. В воздухе вспыхнул тонкий след. Огненный, золотой, с алой сердцевиной. В нём на миг проступил отзвук императорской крови.

Сердце Пламени отозвалось на него ровным огнём, признавая волю прежнего носителя.

Зал замер.

Она невольно сжала пальцы, спрятав движение в складках рукава. След крови не лгал. Как жаль, что женскую правду нельзя было так же провести когтем по воздуху и заставить всех замолчать.

Даард убрал руку.

— Но не подделать.

Старший медленно склонил голову и сел.

— Император жив, — продолжил Даард. — Его власть не прекращена. Я не занимаю трон. Я стою на его страже до возвращения Дахора Огненного.

Слова ударили в камень и остались там. Аширо видела, как змайсы слушают, как главы домов взвешивают силу, право, риск и выгоду. Здесь никто не верил красивым формулировкам. Здесь считали зубы.

Даард говорил коротко, без украшений. О зеркалах. О нападении в его доме. О следе драконьей магии, пропущенной через эльфийскую призму. О закрытии внутренних переходов. О проверке старых брачных связей.

— Через две недели будет созван второй съезд, — сказал Даард. — С участием храма, Академии и представителей домов, чьи связи затронуты расследованием.

Аширо вдруг увидела это так ясно, что на миг стало трудно вдохнуть.

Драконьи дома. Холодные лица. Красные волосы мужа. Мать, которая будет говорить о долге рода так, будто дочь — плохо размещённая ценность. Эльфы, готовые отрезать неудобную ветвь, лишь бы корень не заподозрили в гнили. Храмовники, взвешивающие законность уз.

Сегодня в зале были только змайсы. Это должно было успокоить.