Книга Сердце в оковах, страница 90 – Кэтрин Болфинч

Если выстрелю, то умру. Если не выстрелю, то умру. Если не отпущу Марго, то умру. Если отпущу, то умру. И, вероятно, в любом из вариантов умрет и она.

Оказывается, безвыходные ситуации все же существуют.

— Убери от нее руки. – Мне плевать на собственную жизнь, я не мог смириться с мыслью, что ей будет в миллион раз хуже, если она вернется к Вито.

— Марго прелестна, да? – Вито повернул ее лицо ко мне, сжав так сильно, что кожа на бледных щеках покраснела, а его пальцы побелели. – Тебе идет новый цвет волос, рыбка, – прошептал он, едва не касаясь носом ее шеи.

— Я выстрелю, Вито, и плевать, если мои мозги разлетятся по всей комнате.

— Умрем в один день, как в старой доброй сказке про любовь. Только вот нас будет трое, – усмехнулся мужчина. – Что выберешь – смерть нас всех или дашь Марго жить дальше?

— Разве жизнь с тобой – это жизнь? – Я усмехнулся, и предохранитель опустился вниз. Вито не повторил за мной, пистолет в его руках больше напоминал игрушку. Значит, надеялся уйти отсюда с ней. Или доверял своим людям.

— Я уйду с тобой, – вдруг проговорила Марго, словно очнулась от сна. Я порывисто шагнул вперед.

— Нет! – Она не обратила на меня внимания.

— Я уйду с тобой, но ты отпустишь его. Иначе я попрошу его выстрелить… – Пустой взгляд скользнул к лицу Вито. – В меня.

Я тяжело сглотнул.

— Я ведь твоя любимая игрушка, Вито? – прошипела девушка, в которой, кажется, не осталось страха. – Ты выжил, чтобы наказать меня. – Она усмехнулась, и Вито усмехнулся в ответ. Теперь было видно, что они пять лет провели бок о бок. Мое появление всего лишь всколыхнуло поверхность воды, не более.

— У тебя слабый удар, рыбка, даже до сотрясения не дошло. – Это смахивало на какой-то нездоровый флирт, на игру, в которой проигравший будет один, и это я.

Черт возьми.

Пожалел ли я, что влез в их семью? Не знаю. Но точно не жалел о днях, проведенных с Марго. Может быть, сейчас жизнь просто выставила мне счет. И проценты у нее зашкаливали.

Вито убрал пальцы с подбородка и отошел, опустив пистолет.

— Умоляй, рыбка, – проговорил он. – Мне понравилось, как ты стояла на коленях и молила о его жизни тогда, в комнате. Умоляй сейчас, и, может быть, я дам ему фору в десять минут.

Чертов ублюдок.

Марго кивнула и отодвинулась, собираясь опуститься на колени с небывалой покорностью.

Эта картина заставила вспомнить все, что написано в ее дневнике. Я буквально проиграл воспоминания в своей голове, вспомнил каждый синяк, украшающий ее тело.

Пошло все к черту. Пусть весь мир горит, даже если на этом костре сгорю я. Я не позволю этому случиться. Я обещал ей безопасность. Обещал, что боль больше не коснется ее. Я сдержал свои обещания. Пусть это и стоило мне жизни.

— Моя женщина будет стоять на коленях только в одном случае, – выдал я, глянув на застывшую Марго. – И это не он.

Раздался выстрел. Эти слова последнее, что услышал Вито Скальфаро перед тем, как упасть назад с дырой в груди.

— Ложись! – прокричал я, Марго рухнула вниз одновременно со мной.

Выстрелов не последовало.

Я схватил сумку и подполз к девушке, которую сотрясала крупная дрожь; на рубашке застыли красные капельки крови, а на лбу пролегли глубокие морщины. Не удивлюсь, если мы выберемся из Италии полностью седые. Если выберемся.