Книга Сердце сирены, страница 33 – Кэтрин Болфинч

— Не будь такой жестокой, Элизабет! – прокричал мне в спину Лукас. Что ж, пожалуй, не так уж и сильно мы изменились с возрастом. Он все еще дергал за косички и обзывался. Только в этот раз я отвечала, а не убегала жаловаться маме.

Уже в комнате я стянула с себя ненавистное платье, которое чувствовалось настоящими оковами, и надела легкий сарафан. Кажется, любовь к свободе тоже семейная черта. Лукас ненавидел костюмы – мы слышали об этом с самого детства, и даже заняв высокий пост, он не полюбил классику. Зато полюбил трофейную жену. Никогда бы не подумала, что он может любить что-то кроме власти и своего наследия. Впрочем, не мне его судить. Он мой брат, а не чужак с улицы.

Вечер наступил неожиданно. Почему-то последние дни лета мчались с огромной скоростью мимо меня. Я не успевала жить. Безумно хотелось задержать некоторые моменты. Например, тот, где я иду в сторону порта, а сердце в груди волнительно стучит о ребра, дыхание сбивается и все внутри наполняется предвкушением встречи. Мне хотелось его увидеть. Парень, который совершенно не в моем вкусе, почему-то вдруг вызывал странное и томное волнение.

Я скользнула на яхту, что качнулась в такт волне. Лунный свет касался каждой поверхности, окрашивая в холодные цвета летнюю ночь. Забавно, что мы встречались по ночам, будто днем играли какие-то другие роли и только под покровом темноты снимали маски.

В каюте не горел свет. Матиас нашелся на том самом месте, где мы наблюдали за звездами. Он сидел, устало сгорбившись и опустив локти на колени, на нем красовалась белая помятая рубашка и темные брюки, словно он только что сбежал с какого-нибудь важного приема.

Кажется, Матиас даже не понял, что я пришла – вздрогнул от легкого касания к плечу.

— Это я.

— Пытаешься запугать до смерти, маленькая сирена? – Усталая усмешка тронула его губы, а мне вдруг захотелось его обнять.

— Тяжелый день?

— Безумно, – признался Матиас, я плюхнулась рядом, небрежно бросив сумку к ногам. Все же потянулась к нему, нырнула под руку и прижалась к груди. Примерно в том месте, где заживал рисунок звезд.

Теплая ладонь тут же скользнула на талию, прижимая ближе и оберегая от морского ветра. Стало тепло. Так, словно я находилась здесь уже давно.

Спустя несколько минут молчания я потянулась к сумке, выудила тонкий блокнот на кольцах и несколько ручек с черной пастой. Матиас наблюдал за моими действиями молча, словно гадал, насколько сильно мое безумие.

До бесконечности.

— У меня тоже был отстойный день, – призналась я, вырвав лист из блокнота. – И если нам не хочется разговаривать, то мы можем порисовать.

— О нет, – рассмеялся он.

— Давай, красавчик, скажи, что идея отстой.

— Абсолютно отвратительна.

— Но ты все равно будешь рисовать, – заявила я, разорвав листок на две части и сунув Матиасу ручку.

— Конечно, – легко согласился он. – Могу я потом рассчитывать на поцелуй сирены? – Его пальцы игриво провели дорожку по моему плечу, подцепили бретельку, затем спустились ниже по руке, пока Матиас все это время внимательно смотрел в мои глаза. Хотелось покраснеть, но вместо этого я ухмыльнулась:

— Может быть, ты заслужишь что-то большее, чем поцелуй.

— Я запомнил твои слова.

Щеки все же покрылись румянцем. Я отвела взгляд, смутившись его внимания, закусила губу и больше ничего не говорила, молча выводя линии на чистом листе. Матиас делал то же самое, изредка посматривая в мою сторону.