Книга Тени княжеской усадьбы, страница 23 – Елена Михалёва

Марья Андреевна заметно приосанилась с каким-то особенным внутренним достоинством. Её оливковые глаза, обычно такие строгие, смягчились. Скольким родителям она говорила об их чадах сухим языком отчётов и рекомендаций! И сколь редко с ней общались как с равной. Даже больше: как с тем архитектором, что лепит характер и ум будущей светской женщины.

— Вы очень любезны, князь, – сдержанно ответила она. – Конечно, с величайшим удовольствием. Успехи Венеры Михайловны действительно могут служить примером для её сверстниц.

Венера слегка покраснела от смущения и потупилась.

— А девушки могут пока провести досуг в своих комнатах до вечернего чаю, – ласково распорядился Голицын, который прекрасно понимал, что по отдельности сидеть они уж точно не станут.

Смолянки присели в грациозных реверансах и удалились из гостиной парами, как привыкли ходить в институте.

Но едва они поднялись на второй этаж, Венера с облегчением произнесла:

— Ну, теперь мы свободны как птицы! Пока папенька будет слушать славословия, мы можем пойти ко мне, и пусть Аглая нам погадает. Она мне в каждый приезд гадает, у нас уже своя традиция. Согласны? Я тотчас за ней пошлю!

Предложение повисло в воздухе, сладкое и запретное. Даже Додо не пробормотала ничего про усталость, а лишь многозначительно поджала губы. Ирецкая была занята. Старшие гости погрузились в свои разговоры. Вечер пятницы сулил не только барские беседы, но и встречу тайного девичьего общества. Это было куда увлекательнее любых застолий.

По пути к комнате Венеры Эмилия, которая шла с Варей под ручку в конце общей вереницы, весело зашептала:

— Ну что? Как тебе ужин? Не правда ли, полковник – колоритная личность? А князь Дашков… такой неприятный. Венера сказала, завтра прибудут ещё гости. Кто-то из соседей и ещё из столичной молодёжи. Князь хочет, чтобы эти именины ей запомнились и принесли радость.

— Колоритный, – запоздало согласилась Варя.

— Варенька, ты меня вообще слушаешь? – Эмилия легонько ущипнула её за руку. – Проснись, мой свет. Право же, спать ещё совсем рано!

— Pardon^[13], – Воронцова рассеянно улыбнулась подруге. – Полагаю, я просто утомилась.

Они миновали большое окно в эркере. Снаружи валил крупный мокрый снег, такой плотный, что Варя едва различила размытые пятна мигающих фонарей возле конюшни.

Мысль о возможной записной книжке не давала ей покоя. Ни от кого она не получала поручений рыться в вещах князя. Это было опасно делать самостоятельно.

Новое горькое воспоминание затмило собой все прочие мысли. То был образ юноши, который с месяц назад во время другого не менее опасного дела спас её, рискнув собой. Что с ним стало, Варя до сих пор не знала. Даже не была уверена, выжил ли он. Но уж если кто и мог бы справиться с такой задачей, как поиск тайников в княжеском доме, то только он. Яков Апраксин. Её милый, добрый друг, которого ей до слёз не хватало.

Воронцова спросила себя, что бы сделал Яков на её месте? Ответ был очевиден: первым делом он бы без страха проверил кабинет Голицына.

Комната Венеры выглядела нежным райским уголком в дебрях усадебной помпезности. Войдя туда, Варя на миг забыла и о своём задании, и о всепроникающей ноябрьской сырости, от которой ныли кости и ломило в висках.

Здесь пахло французскими духами с ноткой ванили, накрахмаленным постельным бельём и лёгкой пудрой. Стены, обтянутые шелковистыми обоями цвета чайной розы, казались тёплыми даже в полумраке. Узор из мелких лилий на них поблёскивал перламутром в свете высокого торшера с абажуром из розового стекла. В углу на резной этажерке теснилась толпа фарфоровых ангелочков и балерин, а на туалетном столике, заставленном хрустальными флакончиками, в большом трюмо отражалось всё пространство комнаты.