Книга Тени княжеской усадьбы, страница 113 – Елена Михалёва

Варя поёжилась, запахивая на груди пуховый платок, который накинула поверх пальто. Дыхание рвалось изо рта кучерявыми облачками и таяло в стылом воздухе.

Те же три экипажа ожидали их. Девочки уже устроились внутри. Ни смеха, ни болтовни. Общее настроение было пропитано осознанием того, что праздник обернулся похоронами. Не только для Аглаи, но и для прежней, беззаботной жизни Венеры Голицыной.

Варя уже направилась к своей карете, когда Ирецкая вдруг сказала:

— Венера Михайловна, занимайте ваше место. Варвара Николаевна, задержитесь на секунду.

Марья Андреевна отошла в сторону, увлекая за собой Воронцову. Её строгая фигура в тёмном пальто и енотовой шапке чётко вырисовывалась на фоне бледного неба.

Воронцова внутренне приготовилась к очередной порции выговора.

Ирецкая обвела взглядом двор, убедившись, что никто сможет их услышать. Когда она вполголоса заговорила, в её тоне звучала более тревога, нежели открытое обвинение.

— Вы создали мне чрезвычайно трудную ситуацию, Варвара Николаевна. – Она выразительно округлила свои совиные глаза. – Мне предстоит найти крайне взвешенные слова перед начальством института, чтобы как-то оправдать ваше самовольное и публичное вмешательство в дело, которое вас прямо никак не касалось. И будьте уверены, Мария Фёдоровна, – она сделала едва заметную паузу, – тоже не оценит того невообразимого шума, который вы подняли в чужом аристократическом доме. Её Императорское Величество ценит тишину и деликатность.

Услышав имя Императрицы, произнесённое так легко и уверенно, Варя вздрогнула.

— Вы… – она прошептала, с трудом подбирая слова. – Вы знаете о поручении Её Величества? Как вы…

Ирецкая повернулась к ней. На её обычно непроницаемом, строгом лице появилось выражение, которого Варя никогда раньше не видела: лёгкая, загадочная, почти хитрая улыбка.

— Mon enfant^[41], – прошептала Марья Андреевна, – а кого, по-вашему, вы считали тем надёжным доверенным лицом, которое порекомендовало вас в общество? Кто знает все характеры и таланты своих воспитанниц? И кто присматривал за вами всё это время, в конце концов?

Мир для Вари на мгновение остановил своё вращение, а потом перевернулся с ног на голову. В памяти загорались обрывки воспоминаний. Внезапная, необъяснимая доброта Ирецкой в прошлых передрягах. Её избирательная снисходительность к некоторым отлучкам и странным просьбам. Её острый, всё видящий взгляд, который всегда казался слишком понимающим для простой штатной надзирательницы.

Шок сменился неверием, а затем – волной горячей, почти болезненной благодарности и облегчения, которая смыла всю усталость. Она не одна. У неё есть покровитель в самих стенах Смольного, где каждый шаг был на виду. У неё есть наставница и… союзница.

— Марья Андреевна… – вырвалось у Вари.

Ирецкая выпрямилась, и с её лица мгновенно исчезла вся мягкость.

— Не злоупотребляйте вашим знанием. – Она назидательно воздела перст, как делала всегда, когда хотела подчеркнуть важность своих слов. – Я не должна пожалеть о сказанном, а вы обязаны научиться осторожности. А теперь – в карету, – произнесла она уже обычным, ровным тоном, но в её глазах ещё светился отсвет хитрой улыбки. – Вам предстоит написать очень подробный и очень честный отчёт. Обо всём. И будьте уверены, мы с вами ещё поговорим. Tout à fait^[42].