Книга Между пулей и любовью, страница 75 – Владимир Колычев

Плащ Ульяна скинула сама, опустила руку, повела плечами, и он просто сполз на пол. И так эффектно это выглядело, как будто она тренировалась красиво раздеваться.

Ульяна молчала, но глаза говорили. «Дальше что?» — спрашивала она. Рэм задиристо улыбнулся. Если она думает, что сможет смутить его, зря старается. И блейзер он снял, и молнию на юбке расстегнул. А она стоит, смотрит и улыбается, взгляд затуманен, рот приоткрыт в ожидании поцелуя. И Рэм не подвел, сначала оторвал ее от земли, плотно и основательно уложив на руки, затем поцеловал в губы. А укладывая на диван, стащил колготки вместе с трусиками.

— Может, не надо? — закрывая глаза, на всякий случай спросила она.

А сознание отозвалось голосом Лены. «Ну не надо!.. Ну пожалуйста!..» Да, она отталкивала Луку, но так и не вырвалась. Потому что не хотела вырываться. Хотела, чтобы он долбил, долбил.

И Ульяна хотела. Но она даже не попыталась оттолкнуться, когда Рэм вошел в нее, напротив, прижалась к нему, остановилась только для того, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Привыкла, шумно выдохнула и задвигала бедрами, как всадница встраивается в ритм взбесившегося жеребца. И Рэм не подвел, на полном скаку прошел всю дистанцию, хотя боялся сорваться на первом же барьере.

— Знала, что край света заканчивается пропастью, — в изнеможении пробормотала она. — Но не знала, что она такая глубокая. Упала на самое дно, и все падаю, падаю… В твоих глазах падаю.

— С чего это?

Никогда ему еще не хотелось курить так, как сейчас. Он открыл пачку, Ульяна вырвала у него сигарету, сунула в рот. Рэм щелкнул зажигалкой.

— Ты думал, я недотрога. А я сама напросилась… И ты знаешь, что я напросилась.

— Не плачь, девственность все равно не вернуть.

Ульяна засмеялась, носом ткнувшись в его грудь. Зажженная сигарета сломалась о его плечо, но Рэм даже не вздрогнул. Может, потому Ульяна и не заметила, что обожгла его.

— Я не шучу, — сказал он. — Мне все равно, что там было раньше. Мне важно, что было сейчас. И что будет дальше.

— И что будет?

— Я знаю, кого там не будет. Викентия твоего не будет. Уже не твоего.

— А твоя жена там будет?.. — с сарказмом, но без должного напора спросила Ульяна. — Или она уже не твоя?

— Раз уж пошла такая пьянка, то уже не моя.

— Ты в этом уверен?

— Уверен. Как и в том, что к Викентию ты больше не вернешься.

— Но мы так не договаривались! — Ульяна приподнялась на локте, в растерянности глядя на Рэма.

— Мы договаривались на край света. А на краю света пропасть. Все, ты в этой пропасти. И не можешь вернуться к Викентию.

— Ты шутишь?

— Я шучу?!

Рэм резко поднялся, сурово сверху вниз глянул на нее.

— А когда ты напрашивалась, ты о чем думала?

— Я напрашивалась?

— Сама сказала!

— Ну да.

— О чем ты думала? Перепихнуться со мной, а потом вернуться к мужу… Ты шалава?

— Я шалава?! — возмутилась Ульяна.

Но обращалась она, скорее, к себе, чем к Рэму, у себя спрашивала. Как ни крути, а она вела себя как шалава.

— Нет… Просто ты у меня из головы не выходишь. Тогда, в прошлый раз, я случайно на «пятнашку» заехала. А ты меня послал…

— Не выкручивайся, все решено. Позвонишь Вики, скажешь, что ты остаешься со мной.

— Вот просто так позвоню и скажу?

Ульяна поднялась, схватила лежащую на столе пачку «Мальборо», закурила, в состоянии, близком к панике, сделала круг по комнате. Голая, с сигаретой в руке, тушь потекла, волосы всклокочены, но все равно прекрасна, спасу нет. Только вот нужна ли она Рэму, если не хочет оставаться с ним? Если такая же шалава, как Лена. Если рано или поздно его предаст…