Книга Между пулей и любовью, страница 73 – Владимир Колычев

— Когда именно не вмешались?

Рэм усмехнулся. Сейчас он скажет, когда Шепот наехал на него, и Афанасьев попробует припереть его к стенке. Как же так, про конфликт Рэм в курсе, а кто такие Шепитько и Алёнтьев — не знает.

Рэм отвечать не стал, набрал номер телефона Тихомирова, который находился в машине неподалеку от здания прокуратуры.

— Юрий Павлович, ваш выход, не могу больше слушать этот бред!

— А я вас больше не держу, Рэм Евгеньевич! — Афанасьев улыбался так, как будто именно этой реакции от Рэма и добивался.

Из себя хотел вывести, наконец-то это ему удалось.

— И помните, Рэм Евгеньевич, мы следим за вами! — на прощание сказал он.

— Сейчас приеду домой, приму ванну, выкурю сигару и обязательно посмеюсь над вашей остротой.

Рэм вышел из кабинета и оторопел: в коридоре на диванчике под охраной двух «шкафов» сидел Верлинский. Увидев Рэма, Викентий медленно поднял вверх брови. И Рэм также молча выразил удивление. Не ожидал он увидеть здесь Викентия. Но и Верлинский, похоже, думал, что вызов к следователю — заговор против него. Со стороны Рэма.

А может, Верлинский всего лишь изображал удивление. Дескать, он такая же пострадавшая сторона, как и Рэм. А на самом деле Афанасьев не допрашивать его будет, а отчитываться перед ним.

Верлинский и хотел что-то спросить, но шаг навстречу не сделал, но и Рэм не моргнет первым. Да и о чем ему с Викентием говорить? Сказал ему в прошлом году, что Верлинский ему должен, с тех пор ничего не изменилось. И даже отложенные права на Ульяну не распечатаны.

Всю дорогу Верлинский не выходил из головы. Прокуратуру действительно могли пнуть по делу Никонова, возможно, Афанасьев всего лишь имитирует кипучую деятельность, и Рэму покоя не дает, и Верлинскому. Но почему он вызвал их практически в одно время? Чтобы столкнуть лбами в коридоре? Чтобы они посмотрели друг другу в глаза и поняли, насколько плохи их дела? Возможно, так оно и есть. Но что, если Рэма стравливают с Верлинским? Сейчас он вернется в бункер, а к ночи на него навалится СОБР, через трое суток выпустят, дав понять, что Верлинский его сдал. И на этот раз Рэм закроет с ним вопрос.

Возможно, менты уже на рынке, поджидают жертву. А может, и киллер вышел на тропу войны. В любом случае надо заскочить домой и предупредить Лену об опасности. Уезжать им с Варенькой никуда не нужно, это ни к чему, но из дома лучше пока не выходить. И с охраной вопрос Рэм решит. Сеню пока возле дома оставит, а потом еще ребят подошлет.

Думая о семье, он и не заметил, как поднялся на этаж, своим ключом открыл дверь в квартиру. И услышал знакомый голос:

— Ну не надо!

Лена не просила, она требовала остановиться. И очень скоро Рэм понял, кому адресован этот крик, вернее, стон души. Лена стояла на коленях, руки вытянуты в стороны на диване, голова на боку, волосы закрывают лицо, а сзади Лука, даже куртку не снял, только штаны приспустил, дергает, сука, задом. И Лена халат не снимала, даже не расстегнула, подол задрала, ноги раздвинула.

— Ну пожалуйста!

Лена с силой оттолкнулась от спинки дивана, ноги попыталась распрямить, чтобы избавиться от Луки, но тот держал ее крепко. И двигался быстро, каждым толчком подавляя волю к сопротивлению. И все-таки Лена сопротивлялась. Из чувства долга перед мужем. Но страсть к любовнику была сильней. Страсть, которая туманила разум. А как объяснить, что она не слышала, не чувствовала, что пришел муж? И Лука дышал так, что из ушей дуло. А Рэм подсказку им не дал, хотя едва сдержался, чтобы не наброситься на подлеца. Призвал на помощь всю силу своего рассудка, до крови закусил губу, но из квартиры вышел тихо, дверь за собой закрыл почти бесшумно.