Книга Между пулей и любовью, страница 77 – Владимир Колычев

— А тебе?

— Бывает. И Шепот с Оленем иногда снятся.

— Сами напросились.

— Я спрашиваю, снятся покойники?

— Да нет как-то.

— Тогда и Верлинский не будет сниться. Ну, если что.

— Если что, это того?.. Серьезная фигура!

— Серьезная.

— Тысяч на двадцать тянет.

— Это ты о чем?

— Да так.

— Пока ничего не надо. Пока только настраивайся. Если не сможешь настроиться, сразу скажи.

— Сразу и говорю.

— Тогда все, свободен. Но водочку ты уже не пьешь!

— Понял.

— И Анютку лапать не надо. Тебе что, баб не хватает?

— Да хватает! Еще как хватает… Сегодня тут одну!..

Рэм едва удержался, так хотелось рубануть во всю мощь, но он всего лишь хлопнул подлеца по плечу, направляя к бункеру.

— Взрослеть пора, а ты о бабах, как баклан, треплешься. Слушать противно.

— Ну да, ты уже совсем взрослый. И жена, и любовница!..

— Я же сказал!

— Все, все! Никому ничего! Ни про жену, ни про любовницу! — ухмыльнулся Лука, прикладывая палец к губам.

Рэм вздохнул, представляя, как хватает Луку за этот палец, заламывает его вниз и вставляет в одно место. Вздохнул, потому что не будет он этого делать. Потому что предателя ждало куда более серьезное наказание.

Совсем охренела прокуратура, знают же, что не смогут пришить убийство, а все равно вызывают.

— Слушай, полковник! А не пошел бы ты на хрен!

Викентий в сердцах бросил трубку, а в кабинет входил его старый заклятый друг. Ванька-встанька. Стойкость может быть жесткой и гибкой, Иван Улиткин обладал и тем качеством, и другим. Грудью становился на защиту своих интересов, но если давили сильно, особо не упирался, падал, но затем поднимался. Он тоже занимался коммерцией во времена перестройки, гнал на экспорт все, что плохо лежит, умудрился толкнуть в Африку якобы списанные вертолеты, очень хорошо на этом наварился, но попал под пресс, оказался в Лефортово, получил срок. Викентий и забывать о нем стал, и вдруг Ваня объявился, причем на самом высоком и конкурентном уровне. Он также гнал на экспорт нефть и продукты ее переработки, но с Викентием не конфликтовал. Зачем, товара в стране много, лазеек за бугор мало, у Викентия одни выходы, у Вани другие, их дорожки пока не пересекались, в тесноте не толкались. Нормальные у них отношения, на первый взгляд могло показаться, что дружеские, на самом деле, конечно, с Улиткиным нужно держать ухо востро. Хотя и враждовать ни в коем случае нельзя. У Вани тоже свой банк, в случае пожара к нему можно будет обратиться за помощью. И к нему, и еще к таким же банкирам, с которыми у Викентия вполне нормальные отношения. И с которыми, если что, и батьку можно бить, в смысле министра, премьер-министра или даже президента страны. А такая необходимость уже не за горами. Викентий знал, зачем Улиткин к нему пришел.

— Что за шум, а драки нет? — Ваня улыбался всеми складками своего лица, в том числе и вторым подбородком.

Викентий и сам не худенький, но Улиткин значительно его превзошел. Приятно было чувствовать себя стройнягой на фоне этого толстяка.

— С законом проблемы? — пожав Викентию руку, спросил Улиткин.

— Не твое дело!

— А если мое? — не согласился Ваня. Он все еще улыбался, но при этом строго смотрел на Викентия своими маленькими, заплывшими жиром глазами.

— У нас, кажется, общие дела?

— Ну пока только вилами по воде, — поморщился Верлинский.