Книга Между пулей и любовью, страница 67 – Владимир Колычев

Да и спать что-то захотелось, плотный обед, знойный десерт, разморило его, веки тяжелые. А еще дома прохладно, кондиционер в спальне работает в то время как на улице жара. Идти недалеко, рынок уже почти вплотную подступил к Подснежной улице, но что-то лень шевелить плавниками. Ну да, утро сегодня началось с тяжелой тренировки, до сих пор мышцы гудят.

Рэм принял душ, лег, Лена уложила дочку спать, присоединилась к нему. И очень скоро он почувствовал ее руку на животе, пальцы зашевелились, медленно спускаясь вниз. Останавливать жену Рэм не стал…

В бункер он вернулся в шестом часу вечера. Рынок за год разросся, разжирел, освоена большая часть огромного пустыря. И бункер со всех сторон окружен торговыми рядами. Это уже не памятник ушедшей эпохи, котлован давно уже засыпали, землю разровняли, положили асфальт. Выступающую из земли конструкцию оштукатурили, покрасили, еще один этаж возвели, крышу поставили. Можно еще надстроить, фундамент крепкий, выдержит.

Летом рынок работал практически до темноты, Рэму пришлось пробираться сквозь толпу, Беляш вышел ему навстречу.

— Опять ты без охраны? — Лицо красное, глаза пьяненькие, но его можно понять.

Уважительная причина сидела за столом: тельняшка, белая фланка, гюйс, значков полная грудь. Лицо у Бурого на волчье похоже, маленькие глаза близко к широкой переносице, лицо чуть вытянуто вперед. А глаза лисьи.

— Ну вот, теперь я знаю, как выглядит настоящий морской волк! — Рэм широко раскинул руки, но улыбнулся не очень радушно.

Лука рядом с Бурым, Вася, Весельчак, Беляш подошел. Но это нормально. А вот что за столом делает Астафий, Картоха? Они к рынку отношения не имеют, Рэм это четко дал понять. И не раз. И ведь не отсвечивали, права не качали.

Бурый поднялся неторопливо, с достоинством старшины первой статьи, его слегка качнуло. Рэм крепко пожал ему руку, обнимая друга, заметил, как скривил губы Астафий.

— А чего так долго? — спросил Бурый. — Мы тебя тут ждем!

— Мы тебя целый год ждали, ничего?

— Ну да, ты не опоздал. Это я опоздал. — Бурый похлопал себя по карманам в поисках сигарет.

Рэм протянул ему пачку «Мальборо».

— «Мальборо» тянем? Как в лучших домах?

— Да. «Мальборо» у нас уже давно.

— Да вижу, круто ты поднялся, братан!

— Мы поднялись, — нахмурился Рэм. Не нравился ему тон разговора. Даже со скидкой на пьяный базар не нравился.

— Ну да, вы… Я слышал, весь рынок тебе принадлежит.

— Я понимаю, тебе там в дальних походах не наливали, — Рэм взял Бурого за плечи, развернул к столу. — Развело с непривычки, да?

— Ну, кто-то в дальних походах за родину, мать ее, а кто-то — за свой карман.

Рэм снова схватил Бурого за плечи, с силой развернул к себе, тряхнул. И добился-таки своего. От сильной встряски из глубин пьяной души поднялся страх, Бурому явно стало не по себе. И все примолкли. Над столом повисла тишина, тихонько звякнула ложка в тарелке.

— Успокоился?

Бурый кивнул, уронив голову на грудь.

— Извини!

Рэм проводил его на место, усадил. Сел сам, заняв непонятно чье место, черноглазая Анюта поставила перед ним чистую тарелку, рюмку, стакан, торопливо пошла за приборами.

— А чего — извини? — ухмыльнулся Астафий. — Раз уж зашел разговор, пусть Рэм расскажет, почему рынок принадлежит ему одному.

— Тебе ничего не скажу. — Рэм глянул на него как на пустое место.