Книга Тайна кровавой ночи, страница 84 – Евгений Сухов

Однако ни осады, ни иных военных действий не последовало. Напротив, потянулась во вновь выстроенный град луговая и горная черемиса^[30] — с поклонами да прошениями, через воевод к русскому царю, чтобы не ходил на них войною, а принял под свою руку. Понимали люди: ханству Казанскому приходит скорый конец.

Так и стал Свияжский град военной базой для взятия бусурманской Казани, что и было благополучно исполнено уже через год молодым царем, которому всего за пару месяцев до падения города сравнялось лишь двадцать два года.

Город со временем ширился, обрастал посадами и слободами, множился жителями, и ко времени, как судебный следователь Воловцов с полицейскими надзирателями Ступиным и Громыхайло тряслись по дороге в Свияжск, насчитывал где-то около двух тысяч восьмисот жителей, занимающихся рыболовством, коневодством, торговлей да служением Богу. Шутка ли: два монастыря в городе — женский да мужской плюс загородная Макарьевская пустынь — да двенадцать приходских церквей. Не город, а что ни на есть ассамблея храмовая. И коли смотреть с берегов рек Свияги, впадающей в нее Сулицы (в стародавние времена эта река была самостоятельным притоком Волги), Щуки и Волги, так стоит гора, зовомая Круглой, а на ней купола церковные, и более как бы ничего и нет.

Омывался город озером Щучьим и двумя реками, Щукой и Свиягой, что за Круглой горой сливались и впадали в Волгу, создавая что-то наподобие клина. Свияжск в сей клин взводился весьма глубоко и тем самым оказывался защищенным с трех сторон водной гладью, которая, случалось, разливалась так, что глазу едва хватало углядеть с одного берега другой. С остальной частью суши город был соединен западной его частью узким перешейком, по которому в город и из города ехали повозки, шарабаны, телеги с разным скарбом и топали пешим ходом те, кому надобно было топать. Конечно, судебному следователю по особо важным делам можно было со своими помощниками Громыхайло и Ступиным проехать в город через этот перешеек. Но это означало, что пришлось бы сначала переправляться на правый берег Волги, что было не просто, да и ни к чему. А так Воловцов с полицейскими надзирателями ехали по берегу левому по довольно накатанной дороге и попали в город по мосту через реку Щуку, уже вскрывшуюся ото льда.

Как переехали мост, тут вам сразу и Никольский переулок, одним концом упирающийся в берег Щуки, а другим смыкающийся с оградой церкви во имя святителя Николы Чудотворца. В переулке том — дом под зеленой крышей с чердачком-мансардой. А в доме — молодая женщина проживает, Настей зовут. И, похоже, не одна она в доме. Потому как ежели смотреть с улицы в окна, то через неплотно задвинутые занавески можно углядеть, что в доме два человека. И, скорее всего, один из них — мужчина…

— Похоже, Шиманов здесь, — почему-то перешел на шепот Георгий Ступин, поглядывая на окна дома.

— Похоже, что так, — согласился судебный следователь Воловцов и обратился к Громыхайло: — Давай-ка, Ферапонт Ильич, огородами с тылу зайди. А то, сам знаешь, у этого господина привычка скверная имеется — из окон любит выпрыгивать…

— Сделаю, — кивнул Громыхайло и будто испарился.

Обладал он такой привычкой: вроде бы только ему наказ сделал, потом на секунду отвернулся, а когда повернулся обратно, его уж и след простыл — поручение поспешил выполнять. И как только ему удавалось, здоровяку такому, столь быстро двигаться и натурально исчезать из виду, будто пару мгновений назад его вовсе не было рядом?