Книга Тайна кровавой ночи, страница 83 – Евгений Сухов

— Нельзя, — отрезал судебный следователь Иван Воловцов. — А ну как кто-нибудь ей расскажет, что из Казани интересуются, замужем она или нет? Так, совсем случайно… А может, даже и преднамеренно. А она об этом поведает Шиманову. И если он у своей бывшей зазнобы, — обвел взглядом обоих полицейских надзирателей Иван Федорович, — она ему об этом непременно сообщит. И Зиновий Иванович опять от нас пятки смажет. Ищи его потом свищи, как ветра в поле, по всей Российской империи…

— Тогда надо ехать в Свияжск, — заключил Ферапонт Ильич, и его высказывание не встретило никаких возражений.

— Так что, мы едем? — глянул на Ивана Федоровича Георгий Ступин, полагая, что вопрос уже решенный.

— Мы — это кто? — насмешливо поинтересовался судебный следователь и обвел пытливым взглядом обоих помощников.

— Мы — это я и Ферапонт Громыхайло, — чуток смущенно ответил полицейский надзиратель Ступин.

— Верно, — изрек Иван Федорович. — Но почти, — добавил он. — Мы — это ты, Георгий Иванович, Ферапонт Ильич и еще я… в вашей компании.

* * *

Крепость Свияжская — а укрепленное огороженное поселение с начальствующими людьми и казной и есть город — в первые десятилетия своего существования (это середина шестнадцатого века) превосходила по своим размерам даже Московский Кремль, то бишь крепость Московскую. Не говоря уж о прочих расейских городах вроде Пскова, Рязани, Новгорода, Владимира и еще нескольких десятках прочих.

Срубили город в конце зимы — начале весны 1551 года в угличских лесах на песчаном бережку Волги. С крепостными стенами, башнями, воротами, церковью и домами воевод. Словом, все как положено для обычного города-крепости. Правда, градостроители, что ставили город, диву давались: что за глупость такая несусветная город ставить в таком непотребном месте: дорог никаких к нему не подведено, равно как и иных подъездных путей, — только птица разве что долетит, да и то ежели с пути не собьется, ибо кругом — лес да лес!. По весне же половину города (коли не весь) и вовсе затопит водою при разливе реки Волги. Хотели с петицею к воеводам идти — уж не измена ли город в таком месте ставить? Ведь явно же просчитались с закладкою нового города… Оказалось — нет, не измена. И не глупость вовсе.

Как только Волга освободилась ото льда и широко разлилась, строители поняли назначение: велено было плоты строить (десятки плотов!), и город приказано было разобрать, каждое бревнышко пометив. Все сомнения отпали — городок возводился вовсе не для стояния, а на вывоз, чтобы плавью и плотами перенести его туда, где велено было стать настоящим городом.

И замысел всего этого дела с городом «на вывоз» оказался на диво прост и вместе с тем хитроумен: поставить в кратчайший срок — покуда противник не спохватился — православный русский укрепленный град посреди бусурманских земель, как военную опорную базу для сосредоточения ратных людей, оружия и съестных припасов ради скорого взятия Казани.

Как только Волга пошла, разобранный город сплавили на плотах вниз по реке и пристали у овала Круглой горы — останца, что высился меж Свиягой и Щукой, уже очищенный от леса трудами ратников грозного царя. Там всего за четыре недели вновь собрали крепость, и к середине лета 1551 года город уже стоял на горе, ощетинившись стенами и башнями, с войском внутри — готовый, если понадобится, и осаду долгую выдержать.