Книга Тайна кровавой ночи, страница 12 – Евгений Сухов

Шимановы занимали в доме приват-доцента Адама Эмилюка две комнаты. Одна, что была побольше, несла функцию залы. Та, что поменьше, служила спальней. В зале имелось все, что положено для «большой» комнаты в доме: два окна за бархатной занавесью; пружинный нестарый диван под велюровой обшивкой с мягкими валиками в головах и ногах и высокой резной спинкой с полочкой на самом верху; стол со стульями, на полу большой ковер с замысловатым псевдогеометрическим рисунком. Еще в зале помещался двухстворчатый шкаф с фарфоровой посудой за стеклянными дверцами, лакированный массивный комод едва ли не в рост человека и столик с заграничным граммофоном на нем. В открытом нижнем ящичке столика стояли граммофонные пластинки, односторонние и совсем новые двухсторонние немецкой компании «Одеон», всего штук десять-двенадцать. Можно сказать, самая настоящая коллекция. Наличие бархатных штор, ковра и граммофона с пластинками подтверждало вполне сносный материальный достаток семьи. Похоже, Зиновий Шиманов прилично зарабатывал на своей должности выездного приказчика. И заключаемые им сделки в разных городах и весях как Казанской губернии, так и за ее пределами приносили, надо полагать, хорошие результаты в плане денежного вознаграждения.

Вторая комната была намного меньше и использовалась в качестве спальни и одновременно детской. Там стояла широкая супружеская кровать, в дальнем уголке — деревянная детская кроватка на деревянных колесиках. Имелся еще лакированный столик с фотографической карточкой супругов Шимановых в деревянной рамочке на нем; швейная машинка «Зингер» с ножным и ручным приводами и вместительный бельевой шкаф. Пол в спальне имел пару ковриков у кроватей. На полу — коробка из плотной трехслойной бумаги, почти доверху наполненная детскими игрушками. Именно в спальне было найдено на первый взгляд бездыханное тело Эльвиры Шимановой с лицом, превращенным в кровавое месиво, и телом с множеством колотых ножевых ран, как если бы кто-то не слишком умелый упражнялся в нанесении человеку ударов ножом. Еще произошедшее походило на месть, яростную и жестокую, в которой совершенно не существовало никаких границ.

Обыск у Шимановых проходил, можно сказать, безрезультатно. Найдена была лишь фотографическая карточка Коли. Очевидно, его сфотографировали по случаю, когда ему исполнился ровно год. Симпатяга малыш с пухлыми щечками сидел в рубашонке с расстегнутым воротом и с чарующей улыбкой смотрел прямо в объектив. В его взгляде можно было прочитать удивление и покорность.

Полицейские надзиратели Ферапонт Громыхайло и Георгий Ступин являлись большими специалистами в деле досмотров и обысков, и ежели бы в квартире имелось что-нибудь стоящее, то они непременно бы отыскали. В итоге так оно и произошло. Судебный следователь Воловцов с полицейскими надзирателями собирались уже покидать дом несолоно хлебавши, как Георгий Ступин со словами «погодите-ка» вторично открыл ящики комода, что стоял в зале. Что надзирателя толкнуло это сделать, он так и не сумел ответить, хотя Иван Федорович и спрашивал его позже об этом, желая узнать причины, побудившие его вернуться к комоду. Словом, Ступин вновь открыл ящики комода и, пошарившись в бумагах короткое время, вытащил из них распечатанный конверт.