Книга Тайна кровавой ночи, страница 9 – Евгений Сухов

— Можно… Разрешите представиться, судебный следователь по особо важным делам коллежский советник Иван Федорович Воловцов, — отрекомендовался московский гость.

— Просто судебный следователь Валентин Валерьевич Глушко, — сделав акцент на первом слове, представился хозяин кабинета, улыбнувшись. — Чем могу быть вам полезен?

— Вот, взгляните, пожалуйста, — протянул Глушко предписание генерал-прокурора Иван Федорович.

Валентин Валерьевич взял бумагу, внимательно прочитал ее и вернул Воловцову:

— Ах да… Мне уже сказали, чтобы я передал дело судебному следователю из Москвы… Стало быть, дело об убиении двух девочек и пропаже годовалого ребенка на Жуковке будете теперь вы вести, — без всякой вопросительной интонации промолвил судебный следователь Глушко.

— Стало быть, именно я, — ответил Иван Федорович и притворно вздохнул, будто ноша сия была для него дюже тяжела и согласился он ее нести лишь из уважения к вышестоящему начальству. — Понимаю ваши чувства, но это не моя инициатива, а распоряжение вышестоящего начальства.

Судебный следователь Глушко подошел к столу и подвинул папку с судебным делом вперед.

— Догадываюсь… Вот здесь все, что нами наработано на данный момент, — произнес он. — Все материалы приобщены к делу. Вещественные доказательства оформлены по отдельной описи.

— Вижу, что дело уже прошнуровано, — заметил Воловцов, — и оно приличной толщины.

— Мы тут тоже, как говорится, не лаптем щи хлебаем. Порядок знаем и кое-что умеем… Прошнуровано и пронумеровано, — сухо ответил Валентин Валерьевич. — Сто семьдесят шесть листов. Если вам это интересно… Печати все целы.

— Показания последнего свидетеля приобщены? — вежливо поинтересовался Воловцов, кожей ощущая, что оба они слеплены из одного теста, вот только вряд ли им удастся сработаться даже при обоюдном желании.

— Три дня назад был допрошен последний и очень важный свидетель — учитель арифметики в земском начальном училище Адмиралтейской слободы Тимофей Игнатьевич Боборыкин. В донесении все указано, — в голосе прозвучало едва уловимое раздражение.

Иван Федорович потянул папку к себе, затем проверил сургуч, провел пальцем по шнуру, словно убеждаясь в его прочности, и ответил:

— Благодарю вас, производство принимаю. А на словах ничего не желаете добавить? Мало ли… Ведь бывают детали, которые не всегда целесообразно указывать в деле.

— Более ничего, — посмотрел поверх головы Воловцова Валентин Валерьевич. — Все там, в папке… Подробнейшим образом!

— Хорошо.

Иван Воловцов взял перо и расписался внизу описи, приняв дело. Судебный следователь Глушко поставил подпись рядом — коротко, резко, будто подводил черту под состоявшимся разговором.

Папка перешла на противоположную сторону стола. С этого мгновения делом занимался московский судебный следователь. Иван Федорович кивнул на прощание, уложил судебное дело о двух убийствах и одном похищении в кожаный портфель и без промедления покинул кабинет Глушко.

* * *

Вернувшись к себе в нумер, — а Иван Федорович по-прежнему квартировал на втором этаже «Hotel de Kazan П. В. Щетинкина», находившегося на Большой Проломной улице, или, как по старинке называли горожане сию гостиницу «подворьем» или «нумерами», Воловцов дважды прочитал всю папку с делом. Потом, подперев голову ладонью, крепко призадумался.