Книга Дикая карта, страница 24 – Элси Сильвер

Я беру салфетку, затем наклоняю голову, размышляя. Они маленькие, поэтому я выбираю другую и дружелюбно улыбаюсь девушке, когда она уходит.

Трипп наклоняется и, тихо посмеиваясь, снова целует меня в макушку.

— Полегче, девочка. Не ешь слишком много.

Полегче, девочка?

Я замираю, хмурясь и глядя на два маленьких кусочка еды на салфетке в моей руке. Мне кажется, я неправильно расслышала своего «парня».

Он правда только что сказал мне не есть слишком много?

— Что, чёрт возьми, ты ей сказал? — Голос Баша холоден как лёд.

Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза, но всё же поднимаю взгляд, скольжу глазами по стройной фигуре Триппа и поднимаюсь к его лицу.

— Всё в шутку, верно, детка? — Он подмигивает мне, как будто я понимаю его шутку, и переключает внимание на отца, который сверлит его убийственным взглядом.

— Нет. Не в шутку, — говорит Баш. — Это было просто грубо.

Трипп усмехается и отмахивается от него.

— Это была шутка. Я просто хотел сказать, что нужно оставить место для ужина. Не превращай это во что-то другое.

Я отворачиваюсь от Триппа, мне не нравится та его сторона, которая проявляется, когда он играет со своей семьёй.

Это было грубо. И манипулятивно. Непрошеный комментарий о том, что и в каком количестве я ем, замаскированный под шутку, — тактика, которую мастерски использовал мой отец, когда я была маленькой.

— Очень смешно, — саркастически говорю я, прежде чем отправить в рот рисовый шарик. — Прямо в яблочко, детка.

Трипп морщится, и я вижу в его глазах извинение. Я едва заметно качаю головой в ответ. Если сегодняшний день что-то и доказал, так это то, что он ведёт себя как придурок в кругу семьи.

Как будто я встречаюсь с доктором Джекилом, а мистер Хайд только что вышел поиграть.

Он ничего не говорит, поэтому я показываю ему большой палец, а затем поднимаю второй, чтобы отсалютовать.

— Ваше здоровье, ребята. — Я встаю и добавляю: — Я вернусь. Пойду посмотрю, какие ещё закуски можно найти, чтобы подкрепиться.

Когда я ухожу, они продолжают переговариваться, но гул вечеринки заглушает все слова, которые я могла бы разобрать. Я могу сказать только то, что впервые за сегодня Баш злится на Триппа, а не просто так.

Я дожёвываю аранчини, но не чувствую вкуса. И не утруждаю себя поиском других закусок. Такое ощущение, что все взгляды устремлены на меня — на фигуристую девчонку-хиппи, которую золотой мальчик Сесилии случайно привёл домой.

Я проскальзываю в дом и направляюсь прямиком в одну из многочисленных ванных комнат на первом этаже. Это небольшая туалетная комната, и она не самая близкая к заднему двору, так что я надеюсь, что там можно уединиться на несколько минут. Оказавшись внутри, я закрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной и опускаю подбородок на грудь, тяжело вздыхая.

— Чёрт меня побери, — тихо бормочу я, и с моих губ срывается недоверчивый смешок.

Но стук в дверь, за которым следует низкий голос, от которого у меня внутри всё переворачивается, прерывает моё веселье.

— Гвен? Открой.

Баш решил довести дело до конца? Это бесит. Ему здесь не место.

— Не думаю, что это будет уместно, — отвечаю я.

Но Баша это не останавливает.

— Жаль. Я захожу. — Он всем телом наваливается на дверь, как будто думает, что сможет просто ворваться сюда или что-то в этом роде.