Книга Сосед сверху, страница 11 – Елена Валерьева

— В аптеку иду, — сказала она. — У котёнка закончилась мазь. И корм закончился у всех сразу, будто они там договорились.

— Мы можем сходить с вами? — спросила Соня тихо.

Лида перевела взгляд на девочку. Потом на меня. Я уже собирался сказать, что не надо, не стоит навязываться, мы справимся сами, но Соня смотрела на соседку снизу с той осторожной надеждой, на которую у взрослых обычно уже не хватает сил. И я снова не успел выбрать свою гордость.

— Если вы не против, — сказал я.

— Я против только людей, которые в магазине берут тележку и бросают её посреди прохода, — отозвалась Лида. — Всё остальное обсуждаемо.

Мы пошли втроём, если не считать Кнопку, которая вела себя так, будто это она нас выгуливает. Старый район в будний день пах выпечкой, сырой плиткой и чем-то осенним, хотя до осени было ещё далеко. Соня держалась между нами и время от времени поглядывала то на меня, то на Лиду, словно сверяла, действительно ли мы оба никуда не денемся. Я чувствовал рядом Лидино присутствие слишком остро. Не физически даже, а каким-то внутренним фоном: её голос, ирония, запах кофе и книги, тепло её локтя, когда мы один раз почти столкнулись у витрины.

У магазина Соня вдруг отпустила мою руку и взяла Лиду за пальцы. Просто так. Без предупреждения. Я увидел, как Лида замерла на долю секунды, а потом очень естественно сжала маленькую ладонь в ответ. Что-то в груди среагировало на это так резко, будто кто-то нажал на живой нерв. Это было слишком быстро, слишком близко и слишком правильно одновременно. Я понял, что именно в такие моменты люди и начинают проваливаться. Не в поцелуях. Не в признаниях. А в том, как ребёнок вдруг выбирает рядом стоящую женщину, будто доверяет ей уже больше, чем должен.

Когда мы возвращались домой с пакетами, Кнопка тянула поводок, Соня несла маленький пакет с соком как сокровище, а Лида рассказывала о том, как однажды переводила роман, где героиня двадцать страниц мыла чашку, чтобы показать глубину одиночества. Я слушал её и вдруг с пугающей ясностью осознал: я жду, когда она говорит. Жду её язвительности, её смешных формулировок, даже её раздражения. И именно поэтому мне следовало начать держаться от неё ещё дальше. Конечно, я уже понимал, что поздно.

Первой в гости пришла не я к ним, а Соня ко мне. Если быть точной, формально она пришла “посмотреть на кота”, но даже Кнопка понимала, что это дипломатическая формулировка. Днём в дверь тихо позвонили, и я, открыв, увидела на пороге девочку с зайцем, Арсена за её плечом и то выражение в его глазах, когда мужчина одновременно не хочет навязываться и уже проиграл ребёнку внутренний спор. Соня стояла в своей синей кофте и серьёзно сжимала ручку зайца, будто выступала на переговорах между государствами.

— Она хотела… — начал Арсен.

— Посмотреть на кота, — закончила за него я. — Ну конечно. Входите, делегация.

Соня сразу посмотрела вглубь квартиры, но не побежала вперёд, как обычный ребёнок. Она вообще двигалась так, будто всё время спрашивала у мира разрешение быть. Это бесило меня сильнее, чем должно. Дети не должны уметь так исчезать. Кнопка, завидев знакомые лица, сначала раскричалась для приличия, потом принялась изображать хозяйку территории. Платон вышел в коридор с тем своим медленным достоинством, из-за которого любой новый человек сразу начинал чувствовать себя недостойным.