Книга Я тебя разлюбил, страница 37 – Тори Грам

Ничего не было решено, но всё было сказано. А в отношениях, она уже понимала, искренность важнее определённости.

В середине марта Ваня заболел.

Это произошло внезапно: в пятницу утром он проснулся с температурой, и ртутный столбик подкрался к тридцати девяти. Яна, увидев цифры на градуснике, на мгновение похолодела. Вызвала врача. Участковая педиатр, немолодая, усталая женщина с вечным стетоскопом на шее, выслушала Ваню и поставила диагноз: острый бронхит. Выписала антибиотики, ингаляции, велела лежать и не вставать.

— Мам, я умру? — спросил Ваня, когда врач ушла.

Глаза у него были влажные, голубые, совсем детские. Яна вспомнила, как он говорил ей:«Я мужчина». Вспомнила его серьёзный взгляд и сжатые в ниточку губы. Тогда он хорохорился: перед ней, перед отцом, перед всем миром, который вдруг раскололся надвое. А теперь лежал с температурой под сорок, и вся его мужская броня рассыпалась в прах. Остался только маленький мальчик, которому страшно.

— Нет, котёнок. Ты просто болеешь, — она провела ладонью по его горячему лбу. — Это как в игре, временная остановка. Полежишь, попьёшь лекарства и снова будешь бегать.

— А папа придёт?

Яна помедлила с ответом.

— Хочешь, чтобы пришёл?

— Хочу.

Ваня сейчас не сказал«я мужчина», он просто попросил папу. И это было самым честным, что он мог сказать за последние полгода.

Яна набрала бывшего мужа. Тот ответил сразу, и по голосу она поняла, что он, судя по шуму, в машине.

— Ваня заболел. Бронхит. Просит тебя.

— Еду, — сказал он без раздумий.

Через сорок минут он уже входил в квартиру. В руках пакет с фруктами, аптечный пакет с какими-то сиропами, растерянное выражение на лице. Яна отметила, что он выглядит иначе: не то чтобы хорошо, но собраннее. Чисто выбрит. Глаза не красные. И в них — тревога за ребёнка, которая на время вытеснила всё остальное.

— Где он?

— В спальне. Лежит, мультики смотрит.

Артём прошёл в комнату, и Яна осталась в коридоре. Она слышала, как он говорит с Ваней — тихо, спокойно, как садится на край кровати, как Ваня что-то радостно лопочет в ответ.

У неё защемило сердце.

Так было раньше. Сто лет назад, в другой жизни.

Артём остался на весь день. Он менял компрессы, бегал в аптеку за ингалятором, читал Ване книжку про драконов, которую тот любил. К вечеру температура спала, и Ваня уснул, утомлённый, но успокоенный.

Яна и Артём сидели на кухне. За окном снова шёл дождь — мелкий, мартовский, почти тёплый. Чайник тихо шумел на плите.

— Спасибо, — сказала Яна. — Ты очень помог.

— Это мой сын, — ответил он просто, глядя в свою чашку.

— Я знаю. Но всё равно спасибо.

Он помолчал, потом поднял глаза, не на неё, а куда-то за окно, где дождь размывал очертания двора. Яна заметила, как он нервно постукивает пальцами по столу, словно решается на что-то.

— Можно я приеду завтра? — спросил он наконец и перевёл взгляд на неё. Осторожный, почти робкий, совсем не похожий на того уверенного мужчину, который когда-то ушёл из этого дома. — Посижу с ним. Ты наверняка на работу пойдёшь. Я возьму отгул.

— Возьми, — согласилась Яна. — Только… Олег может заехать вечером. Я не хочу, чтобы вы здесь пересекались.

Артём поджал губы, но кивнул.

— Я понимаю. Приеду утром, уеду до вечера. Обещаю.

— Спасибо.