Книга Я тебя разлюбил, страница 13 – Тори Грам

Яна молчала, но не потому что нечего было ответить. А потому что отвечать не хотелось. Потому что правда, которую только что оголила Елена Дмитриевна, была слишком стыдной и неприглядной.

Он что делал?

Она попыталась вспомнить.

Цветы? Раньше он дарил их часто. Не только по праздникам, а просто так. Мог прийти с работы и достать из-за спины три белые розы, перевязанные лентой из соседнего цветочного и сказать:

— Просто увидел и подумал о тебе.

Она тогда смеялась, ставила их в вазу и целовала его в щёку, пахнущую усталостью и одеколоном. А потом... это вдруг прекратилось. Не в одну секунду, а постепенно, как затухает свет, когда садится батарейка. Сначала реже, потом только на Восьмое марта и День рождения, а потом и вовсе сошло на нет. Она не заметила, когда именно он перестал думать о ней, проходя мимо цветочного.

Свидания? Господи, как же он ухаживал за ней в первые годы! Бронировал столики в каких-то невероятных ресторанчиках, водил в кино, покупал билеты в театр, хотя сам терпеть не мог театр. Однажды они сбежали из дома в дождь, просто чтобы поесть мороженого под одним зонтом. Он держал её за руку через весь стол и говорил, что она самая красивая женщина в этом зале. А в последний год он никуда её не звал. Говорил, что устал. Что лучше заказать доставку. И они сидели на диване, и он засыпал на середине фильма.

Красивая? Она помнила его голос. Он мог сказать это утром, когда она была без макияжа, с растрёпанными волосами и в мятой пижаме.

— Ты такая красивая сейчас, Янка.

И это звучало так честно, что у неё до сих пор внутри что-то теплело от воспоминания. А потом комплименты стали короче. Скупее.

— Нормально выглядишь.

— Тебе идёт.

И наконец — тишина. Он просто перестал это говорить. Перестал замечать. Месяца три назад она надела новый кружевной топ, покрутилась перед зеркалом и подумала:

«Может, он заметит?».

Он зашёл в спальню, уткнулся в телефон и вышел. Ни слова.

Вот что он делал для того, чтобы она чувствовала себя женщиной?

Ни-че-го.

Яна подняла глаза на свекровь и ничего не сказала. Да и не нужно было. Ответ читался в её лице. Елена Дмитриевна посмотрела внимательно и, кажется, всё поняла без слов. Кивнула каким-то своим мыслям и вздохнула.

— Вот то-то и оно. А теперь он же тебя и обвинил в том, что сам не сделал. Это удобно — свалить всё на«угасшие чувства»и уйти, вместо того чтобы работать над отношениями. Но ты, девочка моя, не вздумай верить, что ты недостаточно хороша. Ты хороша. Очень хороша. И если мой сын этого не разглядел — найдётся тот, кто разглядит.

Яна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Не от обиды — от благодарности. Эта женщина, мать её бывшего мужа, стала ей ближе, чем кто-либо.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — Елена Дмитриевна пододвинула к ней вазочку с вареньем. — Ты ешь, ешь. Худая стала, как тростинка. А красота, знаешь, на костях не держится. Красота — она в глазах. У тебя глаза были мёртвые, когда он ушёл. А сейчас снова голубые. Это главное.

Тем же вечером Артём сидел на диване, уставившись в телевизор, но не видел ни одной картинки. Фоном гудел какой-то футбольный матч, комментатор захлёбывался от восторга, а он даже не понимал, кто играет.

В руке он вертел телефон.

Мать прислала фотографию. Ваня рисует на полу. И на заднем плане Яна. Случайно попала в кадр. Но Артём смотрел не на сына. Он разглядывал бывшую жену и не узнавал её.