Книга Я тебя разлюбил, страница 12 – Тори Грам

Яна промолчала, но внутри что-то отозвалось.

«Кто-то чужой».

Именно так она себя и чувствовала.

— Что хотим? — спросила Алиса.

— Не знаю, — честно сказала Яна. — Что-то новое. Что-то, что сделает меня… живой.

Алиса внимательно посмотрела на неё в зеркало. Взгляд у девушки был цепкий, понимающий, не по годам мудрый.

— Тогда давайте сделаем светлее, — предложила она. — Ваш родной оттенок — тёплый блонд, но он потускнел. Я добавлю медовых бликов, освежу. И длину немного уберём до лопаток, чтобы было легче укладывать. Вам пойдёт. Будет выглядеть так, будто вы только что с моря.

— С моря, — Яна слабо улыбнулась. — Давайте. Я сто лет не была на море.

Час спустя она смотрела в зеркало и не верила своим глазам. Из отражения на неё смотрела другая женщина. Светлые волосы струились мягкими волнами, блестели золотом и мёдом, обрамляли лицо, делая его моложе и свежее. Тени под глазами никуда не делись, но теперь они не бросались в глаза, взгляд сам цеплялся за сияние волос, за новый, более смелый контур. Золотистый свет ламп парикмахерской падал на её плечи, и она вдруг поймала себя на мысли, что больше не отводит взгляд от собственного отражения

— Ну как? — спросила Алиса, явно довольная результатом.

— Это… я, — выдохнула Яна. — Я и забыла, какая я.

— Вот, — Алиса подмигнула. — А вы боялись. Иногда, чтобы вспомнить себя, достаточно просто снять то, что наросло лишнего.

Яна вышла из парикмахерской, и ноябрьский ветер тут же пробрался под ворот пальто, но ей не было холодно. Она шла по улице и ловила на себе случайные взгляды прохожих. Мужские, оценивающие, кто-то даже обернулся. Отвыкшая от внимания, она сперва смущалась, а потом вдруг расправила плечи и улыбнулась.

«Я женщина. Красивая женщина», — подумала она и впервые за последнее время поверила в это.

Свекровь позвонила сама, не Артёму, а Яне. Сказала, что испекла пирог с яблоками, Ваня такой любит, и вообще:

— Не сиди одна в четырёх стенах. Приезжайте, я соскучилась по внуку.

Яна хотела отказаться, всё-таки бывшая свекровь, неловко, больно, но Елена Дмитриевна не приняла отказа.

И вот теперь они сидели втроём на её маленькой кухне, пили чай, и Ваня с упоением уплетал тёплый пирог, запивая молоком.

— Красивая стала, — заметила Елена Дмитриевна, разглядывая Яну поверх чашки. — Волосы перекрасила?

— Освежила немного.

— Тебе идёт. Светишься, — она помолчала, потом добавила тише: — Правильно делаешь. Нечего сохнуть по моему оболтусу.

Яна опустила глаза.

— Он не оболтус. Он просто…

— Просто дурак, — закончила за неё свекровь. — И я ему это сказала в глаза, не сомневайся. Думаешь, мать должна сына прикрывать? Нет, милая. Мать должна говорить правду. А правда в том, что он своими руками сломал лучшее, что у него было.

Ваня, к счастью, не вслушивался, он увлечённо рисовал что-то в альбоме, лёжа на полу.

— Я всё думаю, — медленно произнесла Яна, — может, я что-то сделала не так? Может, я перестала следить за собой, перестала быть интересной? Он сказал, что видит во мне только мать и друга, но не женщину. А я…

— Стоп, — Елена Дмитриевна подняла ладонь. — Вот это прекрати. Слышишь? Прекрати искать вину в себе. Да, быт заедает. Да, с ребёнком не до кружевного белья и не до романтики. Но брак — это не только твоя ответственность, Яна. Это и его тоже. Он что делал для того, чтобы ты чувствовала себя женщиной? Цветы дарил? На свидания водил? Говорил, что ты красивая?