Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 83 – Оксана Лебедь

Мысленно репетирую каждую фразу — снова и снова. И чем ближе к её дому, тем меньше остаётся слов.

На часах шесть утра, когда я останавливаюсь у подъезда. Двор пустой, утренний воздух прохладный, влажный, будто город ещё не проснулся.

Подняться и постучать в дверь не решаюсь — вдруг разбужу Милу. Хочу позвонить, но боюсь. И всё же не ухожу. Я точно знаю: здесь, рядом с Аней и Милой, моё место.

Нахожу в себе силы и набираю номер.

— Алло? — сонно произносит она.

— Ань… выйди, пожалуйста, — голос хриплый, словно не мой.

Пауза. Долгая.

— Что? Сейчас шесть утра… — она говорит шёпотом. — Ты с ума сошёл?

— Просто выйди. Я у подъезда.

Боюсь, что сорвусь и вывалю на неё всё прямо по телефону. Хочу видеть её глаза. Хочу, чтобы она поняла, что я действительно раскаиваюсь. Хочу сам понять — есть ли у меня ещё шанс вернуться.

— Что? Ты ведь был… Когда ты приехал?

— Прошу. Мне нужно многое тебе сказать.

Долгая пауза. Потом звонок обрывается. Сердце бьётся неровно — будто не сердце, а молоток. Стою у подъезда, не знаю, куда деть руки. Не понимаю, выйдет Аня или нет, но всё равно жду. С надеждой смотрю на дверь.

Я столько раз представлял этот момент — как объясню, как докажу, что понял, что раскаиваюсь…

Она выходит через минут десять. Тонкая фигура в вязаной кофте, волосы чуть растрёпаны. Смотрит на меня устало, настороженно. И всё, что я хотел сказать, исчезает. Остаётся только одно слово — простое, но тяжёлое.

— Прости.

Делаю шаг. Потом ещё один. Всё внутри дрожит, дыхание рвётся.

— Прости, — повторяю, потому что другого не нахожу. — Я… я не знал, что можно так испортить жизнь. Что можно быть настолько слепым.

Она молчит, смотрит. В этом взгляде нет злости — только усталость. И от этого становится ещё больнее.

— Я всё разрушил, — говорю тихо. — Поверил чужим словам, не тебе. Думал… даже не знаю, о чём тогда думал. Я ведь даже не пытался узнать, правда ли всё это. Просто поверил… матери. — Голос срывается. — Я видел, во что превратил нас. Пять лет жил, будто всё правильно, будто сделал выбор. А оказалось — просто спрятался от правды, как трус. Я поднимаю руку. Аня не отходит. Это даёт крошечную надежду. Осторожно касаюсь её лица, смеюсь — коротко, безрадостно. — Хотел сказать красиво, по-человечески… а получается всё равно через боль. Я виноват. Не оправдываюсь. Просто хочу, чтобы ты знала: я наконец понял, чего стоил тот мой поступок. — Она всё ещё молчит. Подхожу ближе, убираю руку, даю Ани пространство для принятия решения. — Я не знаю, сможешь ли ты простить. Не знаю, захочешь ли вообще. Но если хоть малейший шанс есть — я останусь рядом.

Делаю вдох. Город вокруг будто замер. Она не отходит, не говорит ничего. Просто стоит передо мной — настоящая, живая, та самая, ради которой я, готов на все.

— Прости, — шепчу я ещё раз, потому что никакие оправдания не нужны. Это была только моя вина.

Она всё молчит. Стоит передо мной, смотрит так, будто пытается разглядеть — не лгу ли я снова. В её глазах нет ни гнева, ни жалости. Только тишина. Та, в которой тонет всё.

Секунда. Две. Каждая длится вечность. Мне хочется что-то добавить, хоть слово, хоть оправдание, но понимаю — любое слово всё испортит. Слишком много я уже говорил тогда, когда нужно было промолчать и послушать ее.