Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 85 – Оксана Лебедь

Я сажусь напротив, беру чашку, делаю глоток. Мы некоторое время молчим. В этой тишине нет неловкости, только ожидание.

— Он просил прощения, — наконец выдыхаю. — Говорил, что всё понял. Что сожалеет.

— Может и правда понял, — мама улыбается.

— А вдруг нет, — отрезаю я.

— И что? Как ты это узнаешь?

— А я… не знаю. — Опускаю взгляд.

Мама выдыхает, протягивает руки и тихонько сжимает мое плечо.

— А ты и не узнаешь, если не попробуешь. Ты ведь хочешь быть с ним, — уголки губ мамы едва заметно дергаются вверх. — И всегда хотела. Так почему не дать шанс ему? Хотя бы просто высказаться. Можно ведь не пускать его с порога в свое сердце, а дать время показать что он понял и что он хочет. Я ведь знаю, как сложно простить предательство, но и носить вечно в себе эту обиду невозможно.

Я встаю и подхожу к окну, смотрю на Артема внизу. Он стоит на месте, словно все это время даже не двигался. Я хочу выбежать, бросится к нему в объятия, но не могу, что-то внутри меня боится.

Слышу, как мама тоже поднимается и подходит ко мне, приобнимает за плечи.

— Ждет? — усмехается она.

— Я сказала, что вернусь.

— Ань, — она выдыхает и поворачивает меня к себе. — Я и отвой отец всегда рядом. У тебя есть Мила. Мы всегда тебя поддержим, чтобы не произошло!

— Я не знаю, чего хочу, — честно говорю.

Мама гладит меня по плечу — так, как когда-то в детстве, когда я плакала из-за разбитой коленки или ссор с подружками.

— Знаешь, дочка, — говорит тихо, — ошибиться не страшно. Страшно ничего не чувствовать. А ты ведь чувствуешь, правда? — Я молчу. Внутри всё будто тонет — от страха, от надежды, от того, что я не готова признаться даже самой себе, как сильно его ждала.

— Пять лет, — шепчу я. — Я жила, будто за стеной. Работала, растила Милу, но всё время думала, что он где-то там, живёт своей жизнью и даже не думает обо мне… А теперь стоит под моим окном. И я не знаю, что с этим делать.

— Делать ничего не нужно. Просто иди. Иногда жизнь сама всё решает, если не мешать.

Я выдыхаю. Страх ещё не отпустил, но где-то под ним пробивается что-то другое — тихое, живое. Любовь. Она никуда не делась, просто ждала, когда перестанет быть болью.

Я смотрю на маму — она кивает, будто подталкивает.

— Иди, — говорит она. — Пока не поздно. Только не спеши ни прощать, ни винить. Просто слушай.

Я обуваюсь на ходу. Сердце бьётся где-то в горле. Дверь за мной хлопает — тихо, но так, будто всё решено.

Я выхожу во двор. Он всё ещё там — стоит у подъезда, опустив голову, будто боится пошевелиться.

Когда он замечает меня, его лицо меняется — не улыбка, а какое-то тихое облегчение.

И я понимаю: всё начнётся не с прощения, а с шага. С простого шага к нему.

Я останавливаюсь в двух шагах от него. Несколько секунд мы просто молчим. Утро пахнет сыростью и городом после дождя. Всё вокруг будто замирает.

— Может… поговорим где-нибудь? — наконец говорю я. Голос звучит мягче, чем я ожидала.

Артем кивает. Кажется, что сейчас что бы я не предложила он согласен на все.

— Конечно. Где ты хочешь? Рядом есть кафе?

— Круглосуточная пиццерия в двух кварталах. Там по утрам тихо.

Он делает приглашающий жест, и мы идём. Не рядом, не далеко — будто между нами всё ещё тот невидимый воздух из боли и недоверия. Город медленно начинает просыпаться, редко проезжающие машины, первые прохожие.