Книга Чудо для Hot-табыча, страница 77 – Влада Ясная

— Тимур, — сказала она тихо, но с хитринкой.

— М?

— Ты обещал целовать меня везде.

Я замер. Потом медленно повернул голову и посмотрел на неё. Она смотрела в ответ, и в этом взгляде было столько вызова, столько обещания, столько голода, что у меня перехватило дыхание.

— Везде? — переспросил я, чувствуя, как голос садится до хрипоты.

— Везде. — Она поднесла руку с кольцом к губам, поцеловала бриллиант и добавила: — И прямо сейчас.

Я выдохнул. Нажал кнопку перегородки, отгораживая нас от водителя. Потом повернулся к ней, взял её лицо в ладони.

— Ты понимаешь, что я могу не сдержаться? — прошептал я. — После сегодняшнего дня, после того, как ты сказала «да», после того, как ты сидишь здесь такая красивая... я на пределе.

— А я и не хочу, чтобы ты сдерживался, — ответила она. — Я хочу чувствовать тебя. Всего. Полностью. Того, настоящего.

Я зарычал — тихо, сдавленно — и впился в её губы поцелуем.

Машина летела по ночной трассе, а я не мог оторваться от неё. Целовал жадно, глубоко, забывая дышать. Мои руки блуждали по её телу — по спине, по талии, по бёдрам, забирались под подол платья, гладили нежную кожу. Она отвечала так же страстно, впивалась пальцами в мои плечи, стонала в рот.

— Хочу тебя, — выдохнула она, отрываясь на секунду. — Прямо здесь. Прямо сейчас.

— Нет. — Я прижался лбом к её лбу, пытаясь успокоить дыхание. — Не здесь. Домой. Ещё немного.

— Тимур...

— Дома я сделаю с тобой всё, что ты захочешь. — Я поцеловал её в висок, в закрытое веко, в уголок губ. — Я исполню обещание. Везде. Каждый сантиметр. Но не в машине. Ты заслуживаешь королевской постели.

Она вздохнула, но кивнула.

— Ладно. Но ты обещал.

— Я помню.

Я откинулся на сиденье, прижимая её к себе. Чувствовал, как бешено колотится её сердце, как дрожит каждая клетка. Моё собственное сердце отбивало ритм, который мог бы разорвать грудь. У меня стоял камнем, упирался в брюки, требуя немедленного выхода. Но я держался.

Ради неё — держался.

— Ты знаешь, какой я сейчас, — прорычал я.

Я расстегнул брюки и коснулся им ее губ. Влажных, припухших после поцелуев, чуть приоткрытых в ожидании. Она смотрела на меня снизу вверх — и в этом взгляде было столько покорности и столько вызова одновременно, что у меня перехватило дыхание.

— Оближи, — приказал я.

Она не стала медлить.

Язык — горячий, мягкий — лизнул, собирая капельку смазки, выступившую на самом кончике. Я зашипел сквозь зубы, впиваясь когтями в обивку. Это ощущение — её язык, такой нежный, такой интимный — прострелило током от копчика до затылка.

Она облизывала меня медленно, смакуя, как будто пробовала что-то невероятно вкусное. Глаза её были полуприкрыты, но я видел, как она смотрит на меня — жадно, голодно. Ей нравилось. Ей нравилось чувствовать меня на языке, чувствовать мой запах, мою плоть.

— Шире, — выдохнул я. — Возьми в рот.

Она послушалась. Приоткрыла губы шире и медленно, дюйм за дюймом, начала вбирать меня в себя. Я скользнул внутрь — и зарычал от удовольствия. Жар её рта, влажность, давление языка — это было запредельно. Она брала меня глубоко, насколько могла, и я чувствовал, как её язык ласкает и дразнит.

— Смотри на меня, — приказал я.

Она подняла глаза. В них стояли слёзы — от глубины, от старания, но она не останавливалась. Её голова двигалась вперёд-назад, ритмично, умело, и каждый раз она сглатывала, принимая ещё глубже.