Книга Домашний арест, страница 80 – Ники Руа

— Знаю-знаю, — кивнула Лера. — Иногда мне кажется, что он меня ненавидит.

— Ну что ты, дорогая, не тебя, конечно, — с нежностью проворковала Агнесса. — Разве тебя можно за что-то ненавидеть? Ты — ангел. Но он видит в тебе свою мать.

— Мать? Мы с ней совсем не похожи, — поморщилась Лера. — Я несколько раз была в гостях у его родителей. Мамаша — надутая стерва. Никита редко ездит к родителям и почти о них не рассказывает.

— Не рассказывает, потому что нет там ничего хорошего. Холодная мать-нарцисс. Мужчина, который вырос в любви, никогда не поднимет руку на женщину.

— Никита снова меня бил, полюбуйся, — пожаловалась Лера и, спустив с плеча кофту, продемонстрировала небольшой синяк.

— Сволочь! — возмущённо воскликнула психолог. — Лерочка, сколько можно терпеть? Он унижает тебя, оскорбляет, бьёт. У него нет благодарности за ту жизнь, что ты ему дала. Кто он без тебя? Никто, ничтожество без денег. Мужчины должны оберегать нас, усыпать нам постель лепестками роз, дарить меха и бриллианты. А он тебе на той неделе что предложил подарить, напомни?

— Лечение от алкогольной зависимости в частной клинике, — Лера снова поморщилась.

— Разве любящий мужчина предложит такое?

— Нет.

— Ты не думала обратиться в полицию? Заявить о домашнем насилии. Ты выйдешь из токсичных отношений, а я научу тебя любви к себе. Чем меньше мы себя любим, тем больше абьюзеры пользуются нашей слабостью.

— Ну… — Лера замялась. — Я пока не хочу. Я люблю Никиту и не хочу расставаться. Мне нужно, чтобы он изменился. Чтобы прислушивался к моим желаниям. И чтобы всегда был рядом.

— Тогда записывай, дорогая, записывай. Компромат — это твоё оружие. И ты сможешь использовать его на своё усмотрение: в качестве власти над человеком или как месть — чтобы уничтожить.

Когда они завершили сеанс, Никита вышел из тени, заставив Леру подпрыгнуть в компьютерном кресле от неожиданности.

— Разве можно так пугать? — вскричала она и замерла. — Котёнок… ты что, всё слышал?

Ничего не отвечая, Никита подошёл, взял со стола её телефон и со всей силы швырнул об стену.

— Блин! Зачем?! — у Леры из глаз брызнули слёзы. — Там же тысячи моих фоток!

— Поздравляю, больше их нет, — сказал он. — И аудиозаписей тоже нет.

— Мои фотки! Мои фотки! — рыдая, она бросилась на пол к разбитому телефону.

Никита опустился рядом и, резким движением накрутив хвост Леры на кулак, дёрнул на себя её голову.

— Ай-ай! Больно! — взвыла она.

— Откуда у тебя синяк на плече? — с хладнокровным спокойствием спросил он.

— Он из-за тебя, ты схватил меня за плечо, забыл? — Лера безуспешно пыталась вырваться.

— Я схватил тебя за плечи, когда ты бросилась на меня, чтобы расцарапать лицо, — уточнил он. — Это была самозащита.

— Ну и что? Какая разница? Ай, отпусти меня!

— Разница в том, что я тебя никогда не бил. Это ты кидаешься на меня как сумасшедшая. Естественно, мне приходится обороняться. Зачем ты врёшь Агнессе?

— Я хочу… — Лера стиснула челюсти, будто признание стоило ей неимоверных усилий. — Чтобы она была на моей стороне.

Никита разжал кулак и, отстранившись от Леры, откинулся к стене.

— Иди в полицию, — сказал он, доставая из кармана пиджака телефон. — Не ты одна умеешь пользоваться диктофоном. Расскажи им, как я тебя бью, а я дам послушать этот разговор.