Книга Моё бессонное лето, страница 96 – Яна Ланская

Мы прощаемся. Он говорит, что не будет ложиться и будет ждать меня, но я отчего-то не собираюсь к нему приходить. Я хочу поговорить с папой и понять, что хочу глобально от жизни. Мне нужно моё пространство.

Сейчас нет даже пяти утра, но папа не будет меня ругать за беспокойство. Мы всегда были близки, и я уверена, что он мне всё объяснит.

Осматриваю наш участок, сад, и накатывает неимоверная грусть. Неужели мамина мечта сбылась и она больше не будет сюда ездить? Это ведь дача бабушки и дедушки, и она останется за папой. Так грустно осознавать, что это лето было последним совместным летом. Больше не будет наших игр в карты по вечерам, наших чаепитий, чтения, завтраков. Всё изменится.

Звоню в колокольчик и жду папу. Слышу, как скрепят половицы, и от нервного ожидания начинаю грызть ногти.

Дверь открывается, и на меня будто ведро ледяной воды выливают. Мама была права. Кока была права. Папа привёл в дом любовницу. Я не говорю ни слова, разворачиваюсь и убегаю. У меня даже слёз уже нет, только шок. Сколько ей лет? Я даже не уверена, что она старше меня. А ещё какого, блядь, хрена она так на меня похожа? Моя копия буквально! Ноги сами несут меня на пляж, а я тру глаза, чтобы забыть эту девочку в своей футболке в дверях нашего дома.

Без раздумий забегаю в залив и падаю на колени. Мне казалось, что вот сейчас ледяная вода меня отрезвит, прояснит всё, очистит, но температура воздуха оказалась ниже прогревшегося Финского, и вода меня, наоборот, будто ласково обнимает и успокаивает.

Наверное, я очень драматично смотрюсь со стороны и, надо признать, красиво, но я страдаю искренне и закидываю голову к небу в безмолвной молве.

— Как он мог? Почему вся моя жизнь рушится? Что я сделала не так? Кто эта девочка? Когда станет легче?

Закусываю слабосолёную от воды руку и начинаю тихо скулить в неё. Рёбра, грудина, шея болят так, будто на меня положили бетонную плиту и продолжают давить, намереваясь раскрошить... Гляжу вдаль за горизонт и буквально чувствую, что в этом мире я совсем одна. У меня никого не осталось. Никого…

— Малыш! Малыш! — Голос слышу, но откуда он доносится, не понимаю, и только когда Женя меня резко поднимает, разворачивает на себя и начинает трясти, я возвращаюсь в реальность. — Глупая, заболеешь же!

— Жень, — всхлипываю и роняю голову ему на мокрую грудь. Обвиваю его тело руками и пытаюсь хотя бы от объятий получить малейшую дозу счастья, но всё тщетно. Я будто заморожена. Я и боли толком не чувствую уже. Просто тотальное непонимание. — Они и вправду разведутся, у папы девушка! Она…

Я хочу ему рассказать о том, как она на меня похожа. О том, что пугает меня сильнее всего. Даже не пугает, а вызывает отвращение и противное чувство тошноты и брезгливости. Но я не могу сказать это вслух и снова прислоняюсь к его груди.

— Я видел в окно всё. Сначала подумал, что у тебя есть двойняшка, но потом вышел твой батя и поцеловал её, — я поднимаю лицо и с ужасом слушаю Женин доклад. Его выражение лица красноречивее тона. Сомнений быть не может, это папина любовница.

— Сестра? — Грустно усмехаюсь и понижаю тон. Мы абсолютно одни на всём многокилометровом побережье, но мне стыдно об этом говорить. — Это же почти инцест. Это явно ненормально.