Книга Моё бессонное лето, страница 49 – Яна Ланская

Опять звонит Фара и вырывает из копашения в своей башке.

— Да?

— Броди, она была здесь. Но ушла с барменом час назад. Мы ему позвонили, но у него выключен. Наверное, твоя рыбка во все тяжкие ударилась.

— Понял, возвращайтесь домой, — скидываю.

Подлетаю к сосне и разъёбываю себе кулак об неё. Блядь! Блядь! Блядь!

Представляю свою хрупкую бемби в руках какого-то чмошника, и хочется подорвать нахер всё. Доигрался… допросчитывался…

Pov Tata

Ноги не слушаются, они ватные, и вместо того, чтобы бежать, я плетусь к калитке. Под ногами шишки, иголки, неудобно и колет, а медленные шаги только усиливают эти неприятные ощущения.

Я пытаюсь зафиксировать в памяти каждое его слово. Что ему хотел сказать Денис? Какие фокусы? А Женя? Что у него под контролем? Почему так надо? У него девушка в Москве? Что? Что он имел в виду?!

Почему я должна вены вскрыть, по мнению Дениса? Я разве похожа на суицидницу? Нет, конечно, меня разрывает на части, но суицид?! Я трусиха. Точно нет.

Я ничего не понимаю!

Выхожу на нашу улицу и плетусь в противоположную от своего дома сторону. По асфальту идти ещё больнее. Будто наждачкой трут ступни. А если я пойду под заборами по траве, точно привлеку чьё-то внимание. Не хватало мне ещё на Росгвардию с полицией нарваться.

Идти так больно, что в итоге я начинаю получать удовольствие от этой пытки. Что мне эта физическая боль, когда душа в клочья разодрана? Мне в кайф. Пусть отвлекает, пусть перетягивает на себя внимание. Так проще.

Когда я вступаю на долгожданный песок, ногу пронзает боль. Машинально опускаю взгляд и понимаю, что я порезалась и теперь в рану проник мелкий, как манка, песок. Шиплю от боли и продолжаю свой путь.

Миша наверняка сможет мне помочь, и домой я вернусь в норме.

Прогулка у воды, пусть и с саднящей кожей, разбитым сердцем и взломанным сознанием, всё равно успокаивает, и я смиренно тащусь за помощью.

Представляю в мыслях, что у меня восхождение на какой-нибудь семитысячник и я преодолею все трудности. А когда дойду до точки B, меня отпустит.

Подъём по лестнице с пляжа на второй уровень ресторана самый тяжкий. Нога кровит и жжёт, и я подпрыгивая карабкаюсь наверх. Хорошо, что меня здесь все знают, так бы выгнали, наверное.

В заведении уже никого нет из посетителей, и я сразу же направляюсь к барной стойке. Музыка невыносимо бьёт по ушам. В перепонках отдаёт каждый бит. Я здесь долго не выдержу.

Миша замечает меня и выбегает из-за стойки.

— Ребёнок! Ты чего? Что случилось? — Подбегает ко мне бармен и осматривает с беспокойством. А я и ответить не могу, просто пожимаю плечами. — Сядь сюда, сейчас аптечку принесу.

— Спасибо, Миш, — говорю будто не своим голосом, когда он бинтует мне ногу. Ещё и тапочки откуда-то одноразовые принёс.

И только сейчас я осознаю всю жалость своего положения. Босая, раненая, в одежде парня, который меня растоптал. Без сумки, без телефона. Дворняжка какая-то никому не нужная. Докатилась!

И сама ведь пришла в эту точку. Никто не принуждал.

— Ты что-то употребляла? — Строго спрашивает.

— Молли? — Спрашиваю сама, не до конца понимая, что это.

— Ясно. Как себя чувствуешь?

— Кроме ноги и сердца всё хорошо.

— А что с сердцем? Дышать больно? Покалывает?

— Разбито. Кровоточит, — отвечаю чересчур поэтично. Надо бы набросать продолжение.