Книга Моё бессонное лето, страница 47 – Яна Ланская

— А когда она вены вскроет, тоже под контролем будет?

— С чего она должна вскрываться? Выдержит, я уверен.

— Ты с луны свалился? Ничего не заметил? Ей Вика молли дала. Действие закончится, и она и без тебя ебаната бы на отходах умирала от дефицита серотонина, а ты играешься!

— Она съела молли? Блядь!

Я ничего не понимаю из того, что они говорят, только понимаю, что мне надо бежать. Домой нельзя. Мне надо к Мише!

POV Бес

Совсем бдительность потерял, думал, она влюблённая до одури и раскаченная, а это таблы. Косяк, мой косяк.

Зрачки, её чувствительность, возбуждённость, бля, да даже резкость в движениях, ей нехарактерная. Полный проёб.

— Откуда ты знаешь про Вику?

— Увидел. Она ещё так без палева её приняла, пузырями шлифанула. Но понятно же, что она зелёная, её накроет отходами, и она не распознает даже, что это, — говорит Денис.

— Понял. Под утро навещу её.

— Блядь, Бес, заканчивай. Это как бы на моих съёмках было. Мне нахер проблемы твои не нужны. Ещё предки её стуканут, меня и так, блядь, на каждом посту продувают. Иди сейчас.

— Я дал ей молли? Нет. Вичке своей претензии кидай.

Фара с Димой и Лексом смотрят молча, но с явным осуждением на нашу перепалку, встают и уходят курить.

Такие все правильные, куда деваться!

Врубаю себе поединок на соньке, чтобы разгрузить голову. Бесит эта навязанная тревога и чувство вины за неё. Им не понять. Утром её так вштырит от моего камбэка, что всё похмелье как рукой снимет.

— Блядь, Жень, а убрать шмотки за собой не нужно? Не один здесь живешь! Что вы раскидали всё? — Возвращаются парни с улицы, и Лекс начинает беситься из-за вещей.

Да блядь. Меня лично пустые бутылки и коробки из-под пиццы больше бесят, чем девичьи трусики на полу. Встаю, чтобы собрать её шмот, и замечаю, что она даже кеды свои и сумку не взяла. Блядь. Босиком что ли сбежала? Ну точно, под кайфом.

— И тут ещё бельё постельное, пиздец вы, конечно, — вздыхает Дэн. — Бля, чувак, тут кровь. Как в средневековье, простыню запалили.

Парни начинают угорать и прикалываться.

— А тебе лишь бы в чужом белье покопаться, — со злостью кидаю и подбираю его.

— Броди, типа это её кровь? Ты типа её невинности лишил и слил? Ты норм вообще? А она под адамашкой. Бля-я-ядь, — смотрит на меня Фара, как на конченого урода.

Собственно, так оно и есть.

— Когда вы такими душными стали? Рилсятины про экологичность насмотрелись?

Ухожу в постирочную, запускаю стирку и вызываю такси. Заебали. Поеду на Ваську, расслаблюсь. В часов шесть утра к ней подскочу и всё. Ничего не будет.

Раздаётся звонок в калитку. О, ну вот и вернулась, видимо. Подышала воздухом, успокоилась, пришла за шмотом.

Выхожу в коридор и слышу мужской голос. Застываю.

— Да, Игорь Иванович! Добрый вечер!

— Алёш, доброй ночи уже! Я за гулёной своей. Уже не могу её перед супругой выгораживать. Спать пора. У неё вступительные на носу.

Блядь. Она домой не пришла? И куда её чёрт дёрнул? Пиздец!

— За Татой? — Как истинная омежка растерянно спрашивает Лекс.

— За ней. Съёмки то у вас, я смотрю, закончились. Парни, здравствуйте! Моё почтение вам! Слушаю, люблю!

Благо, декан вроде в нормальном расположении, пока не суетится, не волнуется.

Слышу, как Фара с Дэном что-то бубнят в ответ.

— Сергей Иванович, а Тата с Женей. Ей там роль эпизодическую дали, и вот снимают ещё, — красавчик, хоть нашёл, что спиздануть.