Книга Развод. Ты мое спасение, страница 73 – Мира Спарк

Он колеблется. Секунду или две.

— Давид, пожалуйста! — кричу шепотом. — Ради меня. Ради нашего ребенка!

Он вздрагивает, смотрит на мой живот. Потом резко кивает.

— Бежим.

Мы вылетаем через черный ход. Давид — первым, я — за ним. Забор, кусты сирени, участки. Я спотыкаюсь, но он подхватывает меня за локоть и не дает упасть.

Бумаги шуршат под курткой, выскальзывают. Я прижимаю их локтем к груди. Сердце колотится, как сумасшедшее.

— Давай быстрее!

Вой сигнализации остается позади. Теперь я слышу только собственное дыхание и удары сердца.

Вот и остановка. Автобус уже стоит, открывает двери. Давид подсаживает меня, заходит следом, проходим в конец салона и садимся. Я сжимаю папки так, что костяшки белеют.

Автобус трогается.

Никто не смотрит в нашу сторону. Никто не бежит следом.

Я выдыхаю.

— Куда мы едем? — спрашиваю.

— Ко мне, — коротко отвечает Давид. — Там спокойно и никто не будет искать...

Жилье Давида — маленькая однушка на первом этаже хрущевки — самое-самое недорогое, что кажется, только может быть.

Стены голые, обои в некоторых местах отклеились. Мебели минимум: кровать, стол, два стула, старый холодильник.

Пусто, холодно. По-спартански, и даже хуже.

Давид пропускает меня вперед. Смотрит на комнату, будто извиняясь.

— Знаю, не дворец, но вот так.

— Ничего, — говорю, хочется что-то добавить, но… что тут скажешь?

— Давай сюда.

Мы садимся на пол друг напротив друга. Я выкладываю документы — пачку за пачкой. Конверты, распечатки, рукописные листы. Некоторые пожелтели, другие — совсем новые.

— С чего начнем? — спрашивает Давид.

— С того, что сверху, — пожимаю плечами.

Я беру первый конверт, вытряхиваю содержимое. Сложенные в несколько раз листы, скрепленные скрепкой.

«Трастовый фонд Владимира Сергеевича Соболева. Учредительные документы».

Читаю вслух, Давид смотрит через плечо. Он ко мне — близко-близко…

Отец создал фонд за год до смерти. Передал под управление матери. Доходы от фонда шли на ее содержание и развитие бизнеса. Но главное условие — конфиденциальность. Ни я, ни Давид не должны были знать о существовании фонда.

— То есть, — бледнею, — папа… не доверял нам?

Я смотрю на него. На его побледневшее лицо, на сжатые губы.

— Не нам, — тихо отвечает. — Мне. Он не доверял мне.

Давид молчит. Проводит рукой по лицу.

— Наверное, был прав, — говорит глухо. — Посмотри, чем все кончилось.

Я хочу возразить, но не могу.

— Идем дальше, — говорю.

Следующий документ — дополнение к трастовому соглашению. Мелкий шрифт, юридические формулировки. Я вчитываюсь, перечитываю, пока смысл не доходит до сознания.

— Боже, — шепчу.

— Что?

— Условие передачи фонда в полное и безраздельное пользование мне и моим детям, — голос срывается. — При условии, что у меня будет ребенок.

Давид замирает.

— То есть, — он сглатывает, — твой отец…

— Хотел убедиться, что брак прочный, — заканчиваю за него. — Что мы — настоящая семья. Что его внук или внучка будут расти в любви и достатке.

Я смотрю на бумаги и чувствую, как слезы подступают.

— Он так меня любил, — шепчу. — Так хотел, чтобы я была счастлива.

— Надя…

— И все это время мама… она пользовалась деньгами фонда. Жила на них. А свои бизнес-проекты… — я перебираю бумаги, нахожу отчеты. — Все убыточные. Все до единого. Она все покрывала за счет доходов с фонда.