Книга Развод. Ты мое спасение, страница 1 – Мира Спарк

Надежда

Смотрю в отчаянии на бледно-розовую полоску теста и молюсь.

Знаю уже, чуда не произойдет, но… продолжаю цепляться за глупую надежду.

Так проходит минута, другая…

Пора подниматься, готовить завтрак и собирать мужа на работу.

У него сегодня важный день — первый день в новой должности. Для него это очень важно.

Так что натягиваем улыбку, расправляем плечи и вперед — в новый день. Держим хвост пистолетом даже, когда он больше всего хочет отвалиться.

Умываюсь быстренько холодной водой, отгоняю набившие оскомину мысли о часиках, которые все тикают и тикают и натягиваю улыбку.

Смотрю в зеркало — удовлетворительно.

По нашей кухне-гостиной разливается аромат свежесваренного кофе: горьковатый, с нотками орехов и шоколада, перемешивается с запахом поджаренных тостов.

Давид деловито намазывает тост творожным сыром. Перед ним — наполовину опустевшая уже чашка кофе.

— Сейчас приготовлю яичницу, — открываю дверцу под мойкой, чтобы выбросить тест.

— Не надо. Мне нужно с тобой поговорить, Надя.

Оборачиваюсь.

Давид отрывается от своего тоста, скользит по мне равнодушным взглядом, останавливается на тесте, который я все еще сжимаю в руке.

Бледный, щеки впалые — ему непросто дались последние месяцы. Стресс на работе, огромное давление и… конечно, наши неудачи с ребенком.

— Да, дорогой. Я слушаю.

Надо помягче с ним. За брутальной внешностью скрывается тонко чувствующая душа, я знаю. Только я одна в целом свете это знаю.

— Я хочу развод.

— Что? — продолжаю улыбаться по инерции.

Давид спокойно отставляет чашку в сторону и продолжает медленно с чувством резать меня по живому.

— Что непонятного, Надь? Я хочу развод. Все просто.

Отшатываюсь и упираюсь ладонями в столешницу. Продолжаю сжимать пальцами ненужный давно тест на беременность.

Смотрю на него.

Тишина повисает между нами, словно бездонная, непреодолимая пропасть.

И как только что в ванной комнате, я продолжаю цепляться за надежду. Надежду на чудо, которого не произойдет.

— Это шутка такая?

Желваки играют на скулах у Давида. Прищуривается.

— Никаких шуток.

Неторопливо, словно ничего особенного не происходит, отодвигает стул, поднимается из-за стола и берет со спинки кресла пиджак

— Да ты шутишь! Ты разыгрываешь меня!

Это просто не может быть правдой! Мы в браке двенадцать лет, и у нас все хорошо…

— Никаких шуток, — повторяет.

Надевает пиджак — тот самый, который я подарила ему еще несколько месяцев назад.

— Я ухожу, Надя. Решение принято.

Мои губы застывают в улыбке, а на глазах вскипают слезы.

— Но… Давид, я не понимаю…

— Я знаю, — кивает невозмутимо.

Будто мы обсуждаем покупку овощей на обед.

Вскидывает руку, смотрит на запястье — оценивает, может ли потратить немного времени на объяснение.

Давид всегда все просчитывает, только я не думала, что и наши отношения когда-нибудь станут предметом такого холодного расчета.

— У меня другая.

Было бы легче, если бы он ударил.

Воздух разом выходит из легких, и я застываю с раскрытым ртом.

— Я больше не люблю тебя и давно уже несчастлив.

Хлопаю глазами, стараясь сдержать слезы.

— Но… но…

Хватаю воздух, как рыбка, выброшенная на берег.

— Давай обойдемся без истерик, — ледяным тоном продолжает он.

Из него будто мгновенно испарилась вся эмпатия. Я совершенно не узнаю своего мужа.