Книга Дикая Сторона, страница 43 – Элси Сильвер

И я знаю, что он уезжает, только потому, что подслушала, как он говорил это Майло.

Он говорит, что уезжает из страны на заработки. Что бы это ни значило. Я знаю только, что он обычно приезжает сюда по вторникам и уезжает в субботу. Я также знаю, что он много тренируется, и это здорово, потому что мы с Майло остаёмся наедине. А когда я в ресторане, Рис проводит время с Майло. И не лезет ко мне. И это тоже здорово. А вчера вечером, когда он пошёл играть в боулинг (проворчав что-то о том, что он не хотел, но был вынужден), я уже была в своей комнате, когда он вернулся.

Ладно, может, я и взбежала по лестнице, когда увидела, что подъехал его грузовик.

Но я всё равно оставила ему ужин. На самом деле с тех пор, как я услышала, как он урчит в ту ночь, я готовлю побольше и оставляю ему тарелку. И хотя мы об этом не говорим, он всегда это ест.

Сегодня я, пожалуй, займусь чем-нибудь сама, а Рис пусть проводит утро с Майло, ведь им явно нравится проводить время вместе. Не хочу признавать, что присутствие Риса значительно упрощает жизнь… но это так.

И это идеально. Мы почти не видимся, и Майло счастлив. Чертовски счастлив. Его кошмары уже не такие страшные, как раньше, но он по-прежнему спит со мной каждую ночь — я знаю, что Рис это заметил, хотя и не прокомментировал.

Я начала готовить кофе очень рано и уходить на заднюю террасу, чтобы насладиться тишиной и покоем летнего утра в долине.

Но сегодня я не успеваю выйти из дома достаточно рано. Я на кухне, в голубом домашнем костюме — слишком коротких шортах и откровенном топе на тонких бретельках — с кофейником в одной руке и кружкой в другой. Как раз в тот момент, когда я наливаю кофе, в дверях появляется точеный, как изваяние, Рис без рубашки, заставляя меня вытаращить глаза, а затем пролить горячий кофе себе на руку.

— Чёрт, чёрт возьми, — шиплю я, ставя кофе на стойку. Я встряхиваю рукой, и капли кофе разлетаются по моей одежде.

— Чёрт, Тэбби, — его голос хриплый и сонный. Он бросается вперёд и хватает мою обожжённую руку, осторожно переворачивая её для осмотра, как будто он врач, а не порнозвезда. — Ты в порядке? — Его растрёпанные волосы и тёплая кожа говорят о том, что он только что встал с постели.

— Я в порядке. — Он слишком близко, его запах слишком манящий, как у лемонграсса с нотками чего-то более дымчатого. Мне нужно отстраниться, создать между нами дистанцию, но он сжимает моё предплечье и, ворча, ведёт меня к глубокой раковине.

Он включает холодную воду, проверяет температуру свободной рукой, а затем коротко кивает и аккуратно опускает мою обожжённую руку под струю прохладной воды.

Я шиплю, когда вода попадает на руку, и пытаюсь отстраниться от него — я вполне способна сама обработать ожог. Но он крепко держит меня, не агрессивно, но и не снисходительно. Он не отпускает меня.

Только когда я вздыхаю и отдаюсь в его объятия, его большой палец касается моей кожи.

Один раз. Дважды. Я вздрагиваю.

В третий раз. Я расслабляюсь.

Я не знаю, как долго мы стоим вот так, прижавшись друг к другу. Моя единственная защита от него — тонкий слой ткани.

— Вот, — тихо говорит он, снова переворачивая мою руку, чтобы оценить ущерб. Вода стекает по противоположной стороне.

— У меня были ожоги и посерьёзнее, — бормочу я. И это правда. Ожоги — обычное дело, когда работаешь на кухне.