Книга Дикая Сторона, страница 22 – Элси Сильвер

У меня щиплет в глазах, когда она опускает ещё один палец.

— Ты в безопасности, и тебя любят.

Интересно, нужно ли это слышать Майло или мне самой.

— И в конце ты добавишь что-то вроде: «Вот кто будет о тебе заботиться». — Трикси многозначительно смотрит на нас, приподняв бровь, и я чувствую себя так, будто взяла тайм-аут. — Твоя мама сейчас не сможет о тебе заботиться, но мы сможем.

Я не упускаю из виду слова, на которых она делает акцент. Она говорит об этом так непринуждённо, так очевидно, но я знаю, что на практике всё будет совсем не так.

— Тогда я бы сказала ему, что ты будешь рядом и поговоришь с ним о его маме, когда он захочет. — Она просто пожимает плечами, как будто это не самый ужасный разговор в моей жизни.

Я сжимаю губы в тонкую линию и быстро киваю, как будто это компенсирует отсутствие слов. Рис неподвижно сидит рядом со мной, и на экране его трудно разглядеть, но он выглядит застывшим. Как статуя.

Когда я смотрю на него вживую, он выглядит ещё хуже. Бледный и неподвижный. Ему явно нездоровится.

И впервые с тех пор, как жизнь столкнула нас друг с другом… Мне его жаль.

Как только окно вызова исчезает, Табита отодвигает свой стул и выбегает из комнаты. Клянусь, я вижу, как она проводит рукой по щеке, но с таким же успехом это могло быть и то, что она показала мне средний палец. В любом случае, я не двигаюсь. Я сижу, осознавая реальность происходящего.

Моя рука. Её колено.

Даже не задумываясь, я потянулся к ней. Попытался бросить ей спасательный круг. И мне не следовало этого делать. Я зашёл слишком далеко.

По правде говоря, я пошёл на этот контакт не только ради себя, но и ради неё.

Во мне невольно всплыли воспоминания о том, как социальный работник говорил мне подобное в каждом новом доме, куда меня привозили в детстве. В тридцать пять лет это всё ещё не даёт мне покоя.

А ещё я знаю, что никогда не сделаю ничего, что не будет в интересах Майло... но я также пообещал его матери, что заменю её, если этот день когда-нибудь настанет.

Я просто не ожидал, что он настанет.

Боль от потери Эрики ещё свежа, и во многих смыслах это до сих пор не укладывается в голове. Наша дружба была лёгкой, и она всегда казалась здоровой. Всё это кажется нереальным, и всё, что я делаю сейчас, — это просто... на автопилоте.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем резкий хлопок в ладоши за моей спиной вырывает меня из задумчивости.

— Ты не можешь здесь оставаться.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, и замираю, увидев её в дверях в чёрных брюках в тонкую полоску и белом поварском халате.

— Почему ты так одета?

Её щёки впадают, а выражение лица становится кислым, когда она неодобрительно смотрит на меня. Она собрала волосы в тугой пучок на затылке, что придаёт ей суровый вид.

Я скучаю по её растрёпанным волосам и пятнам от травы на коленях.

— Потому что мне нужно идти на работу.

— Прямо сейчас?

— Нет. Я просто люблю наряжаться в свободное время.

Я тяжело вздохнул.

— Нам нужно поговорить. С Майло. О Майло. Обо всём.

— О том, что Майло останется здесь?

У меня работает челюсть. Я не хочу ей лгать, но и не хочу давать ложную надежду.

— Я не знаю.

Она в недоумении приоткрывает губы.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Моя жизнь не здесь. Моя работа не здесь. У меня есть летний домик в Эмеральд-Лейк. Есть законы, которые обязывают меня уехать. Иммиграционная служба не одобряет пребывание в стране более шести месяцев. И моё время почти вышло. Я не работаю.