Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 105 – Лира Велена

Исходящий от Акима голод я чувствовала даже на расстоянии. Дыхание — сбитое, словно после пробежки.

Запах моря, солнца и того, что я уже научилась различать среди тысячи других: его запах, терпкий, мужской, сводящий с ума.

Я открыла глаза и перевернулась на спину.

Не думая о том, что верх развязан. Не думая о том, как это выглядит. Просто перевернулась — и ткань соскользнула, обнажив грудь целиком.

— Что ты делаешь?

Цепкий взгляд упал на мои соски — уже затвердевшие, предательски выдав возбуждение, которое я даже не пыталась скрыть. Потом ниже — по животу, по треугольнику бикини, по бёдрам, блестящим от масла.

— Просто загораю, Аким, — ответила, склонив голову.

— Разве?

— Ну да. Усердно выполняю твоё напутствие: отдыхаю, расслабляюсь, пользуюсь всеми благами виллы. Что не так?

— Ты знаешь, о чём я. Твой купальник...

— Ах, это?! Так это случайность, — но не рефлексирую, не прикрываюсь. — Или мне нужно спросить разрешение, чтобы загорать топлес?

Он наклонился, сокращая расстояние до опасного минимума, и всё происходило настолько медленно, что я успела рассмотреть каждую морщинку вокруг его глаз, каждый микросдвиг зрачка, каждую прожилку в радужке. Он давал мне время отстраниться. Я не хотела. Я ждала. Всё внутри вибрировало в предвкушении, как струна перед самим выстрелом.

— Спрашивать разрешения тебе не нужно. Но думать о последствиях не помешало бы.

— Звучит угрожающе.

— Потому что только ты умудряешься превращать все наши разговоры в испытание на прочность.

— О, у меня талант, — выдохнула я, чувствуя, как его прикосновение выжигает всё, кроме желания. — Рада, что ты это заметил. Но как я и сказала, это всего лишь случайность.

По-мужски красивое лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Дыхание коснулось губ — горячее, с ноткой мяты и кофе.

— Я знаю разницу между случайностью и провокацией.

— Правда? — и улыбнулась самой невинной улыбкой, на которую была способна. — А я думала, ты только в цифрах разбираешься. Оказывается, ещё и в женских хитростях. Выходит, ты эксперт широкого профиля.

— Не паясничай.

— А то что? Накажешь меня?

— Я бы с удовольствием, — взгляд фактически черный, подобно пучине, в которую затягивает без надежды на всплытие. — Только обстоятельства складываются, что вынужден отъехать. А я предпочитаю всё делать тщательно, не спеша, дабы не упустить мельчайшую деталь и растянуть кайф от процесса. — Я заерзала пятой точкой от столь прозрачного намёка и такого многообещающего посыла, чувствуя, как влага собирается между ног. — Ведь именно глубокий подход напрямую зависит от продуктивности метода.

— Всё придерживаешься образа железного магната. Тогда поспеши, не заставляй людей ждать… — Я провела пальцами от бедра по впалому животу, коснулась груди, погладила шею — смакуя каждое движение, как танец, поставленный только для одного зрителя.

Реакция Сатарова, вернее его парализующий и проникновенный взгляд, от которого раньше ноги подкашивались, теперь действовал бальзамом.

Он хотел меня. Вновь. И что последует, я прекрасно понимала.

Я тоже хотела Акима. В полную силу. Мне нравилось, как он раскрывал мою женственность, распаляя мое либидо.

Мне нравилось гореть от его прикосновений и ласк. И это не фигура речи — я чувствовала, как разрастается черный огонь, он пожирал изнутри и давал власть. В этом я давно себе призналась.