Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 17, страница 104 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Какой у нас план? — спросил Окабэ Акира.

— Конкретно вам больше ничего делать не нужно, Окабэ-сан. Инфекции у пациента нет. А вот вам, Такеда-сан, необходимо связаться с кардиологами, объяснить им ситуацию и попросить, чтобы они пересмотрели свою схему лечения. Амиодарон нужно заменить другим антиаритмиком. И да, увеличьте дозировку гормональных противовоспалительных. Как только он перестанет принимать амиодарон, можно будет начать постепенное снижение их дозировки.

— Понял вас, Кацураги-сан, — кивнул Такеда Дзюнпей. — Так и поступим. Проклятье, Окабэ-сан, а мы ведь с вами даже не подумали на препараты!

— Хорошо, что вы вернулись к сегодняшнему дню, Кацураги-сан. Иначе бы пациент погиб по вине врачей, — заключил Окабэ Акира.

Да я и сам, честно говоря, с трудом поставил этот диагноз. Слишком уж хитрое сочетание симптомов. Причём даже «анализ» ничем не смог мне помочь. Если бы мы не поставили верный диагноз, я бы снизил лихорадку магией, но эффект продлился бы недолго.

Ведь лечить нужно не болезнь, а больного. Принцип, который сформулировал ещё Гиппократ, но его использовали как девиз многие русские врачи, такие как Михаил Яковлевич Мудров и Сергей Петрович Боткин.

Я закончил расписывать план дальнейшего лечения Хироку Мацуды, и сразу после этого мне позвонил главный врач.

— Добрый день, Акихибэ-сан, — поприветствовал его я. — Чем могу помочь?

— Кацураги-сан, вы уж простите за мою прямоту, но… Что вы творите? — спросил Акихибэ Шотаро.

— В каком это смысле? — не понял я.

— Вы вообще читаете документы, на которые ставите свою печать? — спросил он.

Это впервые на моей памяти, когда наш главный врач так сильно злится.

— Погодите, Акихибэ-сан, это какая-то ошибка. Я вообще никакие печати ещё не ставил. Мы с Окабэ-сан и Такедой-сан работает в стационаре. Поэтому…

Чёрт! Моя печать ведь осталась в кабинете.

А вместе с ней — Хибари Котэцу.

Ну, на этот раз я его точно прибью!

Я пообещал главному врачу, что в течение часа разберусь со сложившейся ситуацией. Но Акихибэ Шотаро и так уже понял, что вышла какая-то неурядица. Как руководитель, он человек очень понимающий.

Но я сейчас с него пример точно брать не стану. Понимания от меня Хибари Котэцу не дождётся. Если это и вправду он поставил печати на мои документы, обычным штрафом он уже не отделается.

Я пробежал через переход между зданиями и мигом поднялся в свой кабинет. Там как ни в чём не бывало сидел Хибари, зависнув в своём телефоне.

— Заведующего нет, — не глядя на меня, произнёс он. — Загляните позже.

— Хибари-сан, — захлопнув за собой дверь, произнёс я. — А какого чёрта здесь происходит?

Услышав хлопок закрывшейся двери в сочетании с моим голосом, Хибари Котэцу подпрыгнул на стуле и выронил из рук своей мобильный телефон.

— Ой, Кацураги-сан, прошу прощения, — протараторил он. — Я не ожидал, что вы так быстро вернётесь.

Быстро? Странно, мне показалось, что я провёл в стационаре чуть ли не полдня. Наверное, настолько углубился в раскрытие сложного диагноза, что потерял счёт времени.

А счёт времени — штука неоднозначная. Иногда наш мозг увлекается делом и не замечает, как проходят часы или даже сутки.

Но я сильно торопился, чтобы поскорее выставить диагноз. Обычно в такие моменты головной мозг создаёт иллюзию растянутого времени. Хотя у многих людей это работает сугубо индивидуально.