Книга Спасите меня, Кацураги-сан! Том 17, страница 101 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Нет. Лихорадка, — заявил Окабэ Акира. — Фебрильная. Держится на уровне тридцати восьми — тридцати девяти градусов. Практически постоянно. Как только у пациента поднялась температура и возникли высыпания на коже, его сразу же перевели из кардиологии ко мне — в инфекционное отделение. Я провёл всевозможные обследования. Посевы, микроскопию, ПЦР — чего только не проверял. Но признаков инфекции не нашёл. Хотя изначально думал, что у больного корь! Сыпь очень уж корь напоминает. Вы бы знали, какая тут шумиха началась, когда в кардиологи обнаружили у пациента эти высыпания. Чуть всё отделение с инфарктниками не эвакуировали!

Теперь понятно, почему над ним трудятся сразу два специалиста. Они ещё не поняли, из-за чего подскочила температура.

— Вы хотите сказать, что он уже целую неделю терпит фебрильную лихорадку? — удивился я.

— Всё верно, Кацураги-сан. Диагноз так и не сдвинулся с места. Лихорадка неясного генеза. Уточнить её у нас никак не получается, — произнёс Окабэ Акира.

М-да, знаком я с этой патологией. Каждый такой пациент — это большой «сюрприз». Никогда не знаешь наверняка, что с ним происходит на самом деле, пока не обнаружится затаившееся где-то в организме воспаление.

У кого-то находят инфекцию, у кого-то онкологию, у других — аутоиммунные заболевания. Вариантов — тьма! Но раз Такеда и Окабэ уже целую неделю не могут добраться до истины, значит, большую часть обследований они уже провели.

Попробую осмотреть его «анализом».

— Пойдёмте, я хочу взглянуть на пациента самостоятельно, — сказал я. — Он сейчас в сознании?

— Спит, — ответил Такеда. — Приходит в себя три-четыре раза в день, чтобы поесть или сходить в туалет. Но в последнее время у него даже в туалет добраться сил не хватает, поэтому пришлось установить мочевой катетер и просить санитарок, чтобы меняли ему подгузники.

Жаль, опрос мог бы помочь добраться до истины. Иногда разговор с пациентом даёт информации даже больше, чем любое современное инструментальное обследование.

Но будить пациента я не буду. Он сейчас и так сильно ослаб. А из-за лихорадки может снова обостриться аритмия. В таком случае мы можем запросто его потерять.

Я прошёл в палату, Такеда и Окабэ следовали за мной. Приступив к рутинному осмотру с использованием тонометра и фонендоскопа, я начал сканировать тело пациента.

Окабэ прав, сыпь и вправду почти точь-в-точь как при кори. Скорее всего, я бы и сам, увидев такого больного, принялся экстренно эвакуировать отделение.

Однако «анализ» подтвердил, что вируса у Хироку Мацуды нет. Более того, я даже не смог обнаружить другие инфекции. Желудочно-кишечный тракт в норме, почки и печень тоже. В крови бактерий и вирусов нет.

Проклятье… Да у него вообще ничего нет! Передо мной человек, у которого нет никаких предпосылок к развитию лихорадки. А вот это уже действительно странно. Может, у меня опять магия сбоит, и я не вижу чего-то, что на самом деле вызывает патологический процесс?

Маловероятно, но лучше перестраховаться и осмотреть все анализы и результаты обследований.

Я предложил коллегам перейти в ординаторскую и продолжить разговор уже там. В течение следующего часа я, Такеда и Окабэ были вовлечены в самый настоящий мозговой штурм.

— Ещё раз уточню, Окабэ-сан, вы уже проверили его на все инфекции, верно? — спросил я.