Книга Я вам что, Пушкин? Том 1, страница 187 – Ричард Рубин

От Моники — ни слова.

Своим простецким вопросом я, что называется, вскрыл панцири и ткнул эту ниндзя-черепашку прямо в незащищенное пузико. Она вновь стала старательно взгляд отводить. Черт возьми, а и правда напоминает Юри. Осталось только начать волосы без конца теребить и сходство будет мозговыносящим.

(вопрос на миллион, братец, что предпочтешь — волосы без конца или конец без волос? время пошло)

Пошел ты.

Плохо. Очень плохо. Чертовски плохо. Одно это молчание уже дает такую пищу для размышлений, от которой блевать тянет. Не то что бы подтверждает мои догадки параноидальные, но и не опровергает их.

Я вздохнул и размял затекшие пальцы. Они отозвались звонким хрустом. Вообще всегда раздражало, когда кто-то начинает без конца хрупать своими суставами, но сейчас этот звук подействовал успокаивающе. Дал почувствовать, что я живой.

(привязанный к этому телу, но да, живой)

Тот парень в томографе предостерегал же не сильно на Монику «опираться», она, мол, элемент ненадежный, склонный к саботажу. Я его не послушал. Дурак? Наверное, дурак. Но как вы, черт возьми, прикажете быть ловцом во ржи, если один из детей толкает остальных к обрыву? Мне же и его спасти надо в числе прочих.

— Ты поверишь, если я скажу, что пришла извиниться?

Треньканье велосипедного звонка приблизилось, послышался лихорадочный и торопливый стрекот колес. Мимо промчалась девчонка лет тринадцати на здоровенном, совсем не девчачьего вида монстре красного цвета. Мне вдруг резко захотелось отжать у нее велик, вскочить на него и никогда больше не возвращаться в этом район, этот город и разговоров таких больше не вести.

Девчонка быстро скрылась из виду, так что помощи с побегом от вселенной ждать не следовало. Впрочем, зря я заморачивался с поисками ответа. Моника и так его на моем лице прочла.

— Я поняла, — сказала она с горечью, — передай Саёри привет, хорошо?

Она намеревалась повторить тот же самый трюк, что и в клубе — свалить в закат, не прощаясь. Но на сей раз я оказался готов — больше чем на пару шагов не ушла.

— Погоди ты!

Повысил голос я больше из-за расшалившегося ветра, но получилось так зычно, что Моника остановилась. Пригодились все-таки навыки общения в войс-чате. Очень сложно довести до сведения важную информацию, когда один из тиммейтов спамит сэмплами Губки Боба, другой врубает нарезки Куплинова, а третий сидит и во всю глотку орет гимн Советского Союза. Так волей-неволей, а адаптируешься.

— Отомри, морская фигура, — разрешил я, — еще не сказал ничего, а ты уже собралась улизнуть. Невежливо так, Моника, не по-президентски.

Не знаю, почему, но на меня вдруг напало игривое настроение. Как всегда, некстати. Может, это такой новый способ справляться с напряжением разблокировался. Понятия не имею.

— Я ни в чем тебя не обвиняю. Что за идиотская манера накрутить себя из-за ерунды, а потом творить всякое, основываясь исключительно на этой самой ерунде? Серьезно, я с вами в психушку уеду скоро!

Последнее предложение было сущей правдой.

(ох, а сам-то. такой шизофрении в голове навертел, хоть снимай эпизод «следствие вели…» с леонидом каневским)

Прочвякав тапками по небольшой лужице, я подобрался к Монике.

— Извиниться, Мони, это дело хорошее и правильное. Я его всячески приветствую. Но тебе не перед Саёри извиняться надо, она уж и думать забыла про этот инцидент, сто пудов. А вот Нацуки…