Книга Гений медицины. Том 7, страница 116 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Мне явился Асклепий, бог врачевания, — продолжил отец. — Он стоял прямо в моей спальне, в белых одеждах, с посохом, вокруг которого обвивалась змея. И он говорил со мной. Он сказал мне: «Элиус Никон, твой сын предназначен для великих дел. Не для политики. Не для философии. Для врачевания. Отправь его учиться врачебному искусству, и он превзойдёт всех целителей, что были прежде него. Он станет первым. Тем, кто изменит медицину навсегда».

По моей коже пробежали мурашки. Я внезапно осознал, что это оно. Именно то дело, которое создано для меня.

Меня не принудили к этому, нет. Просто словно показали его. Этот путь.

Отец встал, подошёл ко мне и положил мне руку на плечо.

— Ты отправишься учиться врачебному искусству, — заявил он. — Тебя ждёт великое будущее в этом деле.

И я знал, что так оно и будет. Я чувствовал, что должен изменить мир.

Вечером этого же дня случилось странное. В моей груди внезапно появилось тепло. Оно медленно разливалось по телу, не больно, не жгуче. Как будто внутри меня зажгли маленькое солнце.

Каждая клетка моего тела словно ожила. Дышала, пульсировала. Моё тело окутал свет.

А затем всё это сконцентрировалось внутри. Так я получил магический центр. Лекарскую магию.

Я не понимал, как её использовать. Никто не понимал.

Но я знал, что стану первым врачом, владеющим ею. Структурирую её. Научусь владеть ею.

И изменю медицину навсегда.

* * *

Я помотал головой, снова оказавшись в зале для медитаций. Проводник всё так же сидел напротив, молча наблюдая за мной.

— Спасибо, что рассказали мне, — произнёс я. — Великий Ткач сделал правильный выбор. По сути я завершаю дело, которое не завершил две тысячи лет назад. Но в этот раз всё будет иначе.

И я не позволю лекарской магии снова угаснуть, как было тогда.

Проводник посмотрел на меня долгим взглядом. И в его глазах я увидел печаль.

— Это ещё не всё, — сказал он. — Не вся правда.

— Тогда слушаю дальше, — интересно, что он ещё мне скажет.

— Грядёт твоя последняя битва, — тихо сказал он. — Я знаю твоё будущее, как я тебе уже и сказал. Ты остановишь Некроса… Но погибнешь сам. Я говорю это тебе, потому что ты был прилежным учеником.

Приехали. Второй раз умирать придётся.

Ну уж нет!

— Таков твой путь, — добавил проводник. — Такова твоя судьба. Великий Ткач не хотел бы тебе такой судьбы, но он не может на это повлиять. Только такой ценой ты остановишь Некроса. Только такой ценой ты спасёшь этот мир. Великий Ткач дарует тебе покой, ты его заслужил.

Покой. Никаких врагов, никаких интриг. Просто тишина.

Хотел ли я этого? Ни разу. Моя жизнь была особенной. Она не целиком состояла из медицины.

Этим и отличался Константин Боткин от Галена. У последнего не было ни семьи, ни иных увлечений. Он всего себя посвятил медицине, и растворился в ней.

У меня же всё это было. Любимая девушка, друзья, фамильяр. Жизнь, с которой я не хотел расставаться.

— Нет, — заявил я.

Второй раз за разговор проводник удивлённо выпучил глаза. Снова повисла пауза.

— Это был не вопрос, — осторожно сказал он. — Это утверждение. Я знаю твоё будущее. Тебе не выжить в этой битве.

Я встретился с ним взглядом.

— У меня уже отнимали жизнь, две тысячи лет назад, — напомнил я. — Отняли выбор. И я не смог этому помешать. А сейчас вы говорите, что моя судьба — снова погибнуть. Но этого не будет. Может быть, это и судьба Галена. Но судьбу Константина Боткина я решу сам. Никто и никогда не мог мне указывать, как жить, я всегда делал конечный выбор сам. И Великий Ткач не сможет. Я остановлю Некроса. Но я не стану умирать.