Книга Бывает и хуже? Том 3, страница 86 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Пакет лежал внутри второго контейнера, таза с водой и льдом. Температура в такой смеси держится около четырёх градусов, что является идеальным условием для сохранения тканей.

Интересно, это фельдшер попался грамотный или Марина постаралась? Хотя это сейчас и не важно.

Подошёл к пациенту, быстро принялся оценивать ситуацию. Мужчина в геморрагическом шоке, потерял много крови. Пульс слабый, частый, около ста двадцати в минуту. Давление, судя по бледности и состоянию, критически низкое. Дыхание поверхностное, учащённое. Классическая картина массивной кровопотери.

Как же мне не хватает хотя бы второго уровня владения праной! Я бы перелил прану от себя и перераспределил её в организме мужчины.

Сейчас направил свою искру, чтобы поддержать основные функции его организма. Но это такая капля в море…

— Что с ним произошло? — я поймал бегающего туда-сюда Никифорова.

— Он на заводе работает, фамилия Прошкин, — затараторил тот. — Станок чего-то там зажало, ногу как-то оторвало. Не знаю я! Жгут вот скорая наложила ещё на месте, привезли сюда. И ушли быстренько, сволочи. Саня, что делать? Нам пи… капец нам. Реплантация конечности — это микрохирургия. У нас нет оборудования! У нас ничего нет, Саня.

Я вздохнул и дал Тохе пощёчину. Это его немного отрезвило, он хотя бы перестал тараторить и трясти меня.

Сам подошёл снова к пациенту, осмотрел культю. Жгут наложен правильно, выше места отрыва. Под ним закреплена бумажка со временем наложения жгута. Так, через десять минут нужно ненадолго его ослабить по правилам.

Уровень отрыва — середина бедра. Мягкие ткани размозжены, но не критично. Главное — это сосуды. Бедренная артерия и вена должны быть целыми, иначе реплантация бессмысленна.

— Сколько времени прошло с момента травмы? — спросил я у Никифорова.

— Не знаю, может, полчаса, — шмыгнул носом он.

Тоха вообще хоть что-то знает? Полчаса, и время идёт прямо сейчас. При правильном хранении конечности можно рассчитывать на реплантацию в течение шести-восьми часов.

— Так, звони всем оставшимся хирургам, которые только есть, — распорядился я Никифорову. — Пусть едут сюда.

— Но Кротов не очень любит, когда я его дёргаю, — слабо возразил Никифоров.

Захотелось врезать ему ещё раз.

— Тоха, тут нога оторвана! — напомнил я. — Быстро делай то, что я говорю, и без лишних вопросов! Звони анестезиологу, звони в отделение. Пусть готовят операционную.

Тот наконец кивнул и поспешил выполнять распоряжения.

— Марина, группа крови какая у пациента? — далее обратился я к медсестре.

— Вторая положительная, — вмиг ответила та. — Я уже проверила.

Хоть кто-то знает, как правильно работать.

— Нужно четыре дозы эритроцитарной массы и две дозы плазмы, — распорядился я.

— Столько нет, — наморщила нос Марина. — Принесу всё, что смогу.

Точно, мы же работаем в Аткарске. Интересно, кровь Власов тоже продаёт?

Медсестра начала готовить вторую систему, а в приёмное отделение вбежал Гуров.

— Быстро вы, — удивлённо заметил я.

— Да так получилось, — махнул рукой старый хирург. — Что тут у нас?

— Отрыв конечности на уровне средней трети бедра, — отчитался я. — Геморрагический шок второй-третьей степени. Массивная кровопотеря. Конечность сохранена в холоде. Нужно пытаться реплантировать.

Гуров сдвинул седые брови, принялся осматривать ногу и пациента.