Книга Друид. Пламя и кровь, страница 65 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Однако, – голос графа стал сухим, – вопрос о девице Елизавете и артефакте “сердце” остаётся открытым. Барон Шатунов утверждает, что она – беглая воровка. Я не могу вынести вердикт по этому делу. Барон Шатунов – подданный соседнего графства. Вассал господина Озёрова. Моя юрисдикция здесь заканчивается.

Шатунов, почуяв лазейку, криво ухмыльнулся. Он понял: официально его здесь не осудят – ни за поджог, ни за наёмников.

— Значит, вы умываете руки, граф? – Шатунов вызывающе посмотрел на меня. – Что ж, раз закон не может вернуть мою собственность из рук этого лесного разбойника, я воспользуюсь старым правом. Тем, что стоит выше судейских мантий.

Он сорвал с руки тяжёлую кожаную перчатку и с силой бросил её на полированный стол прямо передо мной. Звук удара хлестнул по ушам, как выстрел. Нефёдов делано отшатнулся.

— Всеволод Дубровский! Я вызываю вас на дуэль. Здесь и сейчас, по праву оскорблённой чести. Пусть высшие силы решат, кто из нас лжец, а кто имеет право владеть “сердцем”. Или вы только на безоружных вроде Тумалина мастер охотиться?

На безоружных? Ох, до чего же смешно. Хотя продолжать ворошить тему Тумалина не имеет смысла. Пусть бароны сами складывают своё мнение о произошедшем.

Нефёдов рядом со мной замер. В его глазах плясали искры нездорового восторга. Он явно ждал, что я сейчас начну ссылаться на усталость или отсутствие оружия.

Я медленно перевёл взгляд с перчатки на Шатунова. Воздух вокруг меня начал густеть, наполняясь запахом озона и горькой хвои. Магия активировалась сама. Без моего ведома.

— Вы заговорили о чести, Игорь Станиславович? – я поднялся. – О той самой чести, которую вы оценили в рублях, когда платили поджигателям? Вы хотите, чтобы “высшие силы” рассудили нас?

Я сделал шаг к нему, игнорируя протестующий жест графа Бойкова.

— Ваша душа черна. Как минимум от копоти моего леса, – вспоминая боль своих деревьев, процедил я. – Надеетесь на свои артефакты и грязные приёмы, которыми славитесь в графстве Озёрова. Но если вы ещё не поняли, я вас не боюсь.

Я протянул руку и медленно, двумя пальцами, поднял его перчатку.

— Я принимаю вызов, – заключил я. – Но знайте – из этого зала выйдет только один из нас. И это будете не вы.

— Дуэль в стенах собрания недопустима! – голос графа Бойкова ударил как хлыст, пресекая разразившийся шум голосов. – Господа, вы дворяне, а не трактирные драчуны. Если вы желаете решить спор кровью и магией – извольте проследовать во внутренний двор. Я лично выступлю распорядителем, чтобы это безумие не превратилось в резню.

Шатунов лишь злобно оскалился, его пальцы судорожно дергались, выплетая в воздухе едва заметные алые узлы. Дуэль ещё не началась, а он уже колдует. Кто бы сомневался! Честь ему чужда – это я уже давно понял.

Он первым развернулся и стремительно направился к выходу. Бросил мне на ходу:

— Надеюсь, вы подготовили завещание, Дубровский. Магия крови не прощает ошибок. Когда вас не станет, найдутся другие люди, которые… позаботятся о вашем “священном лесе”.

Догадываюсь, о чём он говорит. Намекает на то, что Озёров всё-таки выкупит мою территорию. Как бы не так!

Мы вышли в мощеный камнем двор, зажатый между стенами особняка. Воздух здесь был холодным и сырым, пахло мокрым гранитом и надвигающейся грозой. Ко мне, тяжело опираясь на костыли, приковылял Кирилл Евгеньевич. Его лицо, измождённое пленом, казалось каменным.