Книга Друид. Пламя и кровь, страница 56 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Гаврила почесал затылок. Видно было, что идея выращивать травы посреди леса казалась ему странной. Но к странностям своего барина он уже начал привыкать.

— Ну ежели вы так говогите, Всеволод Сеггеевич… Только семена-то где бгать будем?

— Часть найду в лесу, остальное закажу в Волгине через Горенкова, – ответил я. – Пока что подготовь землю. А я займусь деревьями.

Гаврила кивнул и ушёл за инструментом.

Я подошёл к выбранному участку, положил ладонь на ствол ближайшей берёзы и мысленно попросил деревья освободить место. Объяснил образами, что мне нужна поляна. Небольшая. Для трав, которые помогут людям. Что деревья от этого не пострадают – просто раздвинутся в стороны.

Лес ответил без сопротивления. Стволы заскрипели, корни зашевелились под землёй, и деревья медленно, величаво, как стража, расступающаяся перед командиром, раздвинулись в стороны.

Через несколько минут передо мной открылась поляна – ровная, залитая солнцем, с чёрной, богатой землёй, напитанной целебной водой. Которая шла сразу из двух источников.

Половина гектара. Этого хватит с огромным запасом. Здесь можно вырастить десятки видов трав, которые Елизавете нужны для отваров, компрессов и ванн. И что самое важное – поляна находится внутри моих владений, под защитой леса. Никто посторонний сюда не заберётся.

Осталось принести семена. Но это подождёт.

Вечером, после ужина (Степан превзошёл самого себя – откуда он раздобыл свежую рыбу, я предпочёл не спрашивать), я заглянул к Лариным. Они расположились в гостевой комнате – той самой, где ещё недавно ночевал Кирилл Евгеньевич.

Настасья полулежала на кровати, укрытая тёплым одеялом. Лицо у неё порозовело, и это было заметно даже при тусклом свете свечей. Отёки на руках, которые утром бросались в глаза, уменьшились. Она выглядела спокойнее.

— Елизавета сказала, что мне нужно пить отвар три раза в день, – сообщила она мне тихо, будто делилась важным секретом. – И ещё завтра утром – ванна с травами. Но знаете что, Всеволод Сергеевич? Мне уже сейчас лучше. Тошнота почти прошла. Впервые за два месяца я поужинала и не пожалела об этом.

— Рад слышать, – кивнул я.

Ларин сидел в кресле у окна. Трость стояла рядом, прислонённая к стене. Он смотрел в темноту за окном и молчал.

— А что вы, Дмитрий Петрович? – спросил я. – Как нога?

— Я прошёл от лечебницы до дома без остановки, – сказал он, не поворачиваясь. – Впервые за полтора года.

Он сказал это ровно, без эмоций. Как докладывал бы об успешно выполненном приказе.

Но я услышал то, что скрывалось за этой ровностью. Он не мог поверить. Боялся поверить. Боялся, что утром проснётся и всё вернётся на круги своя. Что тепло в ноге окажется иллюзией. Что жена снова будет мучиться тошнотой и отёками. Что надежда, которая впервые за долгое время шевельнулась внутри, окажется очередным обманом.

Я знал это чувство. Не по медицине – по бизнесу. Когда после череды провалов вдруг приходит первая удача, ты не радуешься. Ты ждёшь подвоха. Потому что привык, что всё хорошее заканчивается.

— Утром ещё одна процедура, – сказал я. – А потом посмотрим. Отдыхайте, Дмитрий Петрович.

Уже выходя, я услышал голос Настасьи:

— Спасибо, Всеволод Сергеевич. Правда… спасибо.

Утром второго дня я проснулся засветло. Проверил поляну – земля подсохла, готова к работе. Гаврила уже пришёл, расчертил грядки. Молодец, ничего не нужно объяснять дважды.