Книга Друид. Пламя и кровь, страница 106 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Обижаться будете потом. А пока – смотрите под ноги и не отставайте.

Лес принял нас, как принимает гостей старый дом – с тихим, ненавязчивым гостеприимством. Я отдал ему немного своей магии, и он ответил благодарностью.

Мох на тропе засветился, подсвечивая каждый корень и каждую выбоину. Ветви над головой раздвинулись ровно настолько, чтобы утреннее солнце легло на дорожку золотистыми пятнами. Воздух стал гуще, теплее, напитался запахом хвои и дикого шиповника.

Нефёдов замолчал. Я обернулся и увидел, как его пальцы, потянувшиеся было к портсигару, замерли на полпути. Он не стал доставать папиросу. Даже у этого прожжённого циника хватило чутья понять, что закурить здесь – всё равно что плюнуть на пол в храме.

— Ваш лес… – начал он и осёкся. Прокашлялся. – Он живой? В смысле – по-настоящему живой? Не как деревья, а как… существо?

— Он чувствует, – ответил я, не оборачиваясь. – Не думает, как мы. Но чувствует. И всё помнит.

Николай Семёнович переварил это молча. Несколько шагов мы прошли в тишине, нарушаемой лишь шорохом листвы и далёким перестуком дятла.

— Теперь я понимаю, – наконец произнёс он негромко, – почему Шатунов вас так боялся.

Я промолчал. Мне нечего было добавить. Шатунов боялся, потому что чувствовал то, чего не мог понять.

Лечебница показалась из-за поворота. Сначала проступили очертания крыши, покрытой живым мхом, потом стены из тёсаного камня, переплетённые корнями, и наконец – широкое крыльцо, по обе стороны которого светились грибы-фонари, бросая мягкий зеленоватый отсвет на ступени.

Нефёдов остановился. Его взгляд скользнул по фасаду.

— Что ж, – протянул он, и голос его звучал непривычно тихо. – А вот это уже не берёзовый сок.

Дверь открылась, и навстречу вышла Елизавета. В рабочем платье, с лёгкой улыбкой на лице. Никакой суеты, никаких лишних движений.

— Николай Семёнович, – она коротко кивнула. – Рада видеть вас снова.

— Елизавета! – Нефёдов мгновенно надел привычную маску галантности. – Какая приятная неожиданность. Хотя после вчерашних приключений, полагаю, мне не стоит удивляться ничему в этом поместье.

— Не стоит, – согласилась Лиза без тени улыбки. – Проходите. Всеволод предупредил, что вам понадобится осмотр.

— Осмотр? – Нефёдов покосился на меня. – Вы, оказывается, не только друид, но и доносчик. Уже успели передать мою медицинскую историю?

— Я ничего не передавал, – усмехнулся я. – Елизавета сама увидит всё, что нужно. Доверьтесь ей, Николай Семёнович.

Мы прошли внутрь. Лечебница встретила нас теплом и мягким светом – растения на стенах пульсировали в собственном, неторопливом ритме, наполняя воздух свежестью.

Лиза указала Нефёдову на кресло у окна и без лишних предисловий приступила к делу.

— Снимите перчатку, – попросила она. – Правую руку, пожалуйста.

Нефёдов подчинился с лёгкой иронией на лице, но я заметил, как дрогнули его пальцы, когда Лиза перехватила его запястье. Она осмотрела кожу – быстро, профессионально, без единого лишнего слова. Потом перевела взгляд на шею, чуть наклонила голову.

— Эта сыпь давно? – спросила она.

— Года три.

— Чем лечили?

— Мазь. Цинковая основа, кажется. Лекарь в Петербурге прописал.

— Выбросьте её, – отрезала Лиза. – Она маскирует, а не лечит. Цинк забивает поры и загоняет воспаление глубже. Через год начнутся язвы, а через два – придётся вырезать.