Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
Только сейчас замечаю, что Витка с мокрыми глазами. — Зепар, — бормочет подрагивающим голосом. — Ты… — смахивает каплю с побледневшей щеки. — Знаю!.. — грубо обрываю и недобро гляжу на Ивакину. — Ты меня… — запинается Витка. — Озвучишь — придушу, — рявкаю зло, хотя бешусь на себя, а не на нее. Резко отворачиваюсь — не могу видеть, как Ивакина плачет. Сердце рвется, в груди так больно, что опять хочется взвыть. — Я… — голос предательски дрожит и утихает. Ивакиной уже нет. — Правильно! Вали к чертовой матери! Я не могу тебя любить! — срываюсь на крик. — Не могу! — воплю, что есть мочи. Руки обвисают плетьми. Тело опустошено, ноги ослабевают. Ивакина умудрилась выжать из меня все соки, вытрепать душу. Оседаю на колени, закрываю глаза: — Ты моя необходимость! Собственность… Не любовь… Не любовь… — твержу упрямо, но уже осознаю всю жестокую правду, ведь именно настоящая любовь дает силу объекту твоего вожделения тебя сломать. А я переломан, во всех понятиях. И чем крепче любишь, тем слабее смыл в поступках, логики в суждениях. Мои — давно не поддаются пониманию… Глава 25 На силу воздев себя на ноги, плетусь к расщелине в горе — раньше ее не замечал, а сейчас маячит назойливым пятном. Пошло все к чертям собачьи! Буду жить отшельником. Если уж Витка вздумала играть, пусть позабавиться. Когда надоест- сама придет. Ступаю в просторную, светлую пещеру. Минуту разглядываю великолепие дизайна — сталактиты и сталагмиты, обжившие пещеру, лучшие умельцы природы. Посреди залы крупный сталагнат, тянущийся от потолка до пола и разделяющий пещеру точно колонна. С одной стороны, играет янтарными языками большой костер, а с другой — холодными бликами голубоватый источник. К нему так просто не добраться, но спешить некуда. Иду к нему. Перебираюсь через гребневидные сталактиты и так резко замираю, будто лбом ударяюсь в невидимую стену. — Тебе сложно признаться? — интересуется Витка с некоторой отчужденностью, но в голосе столько горечи, что невольно отшатываюсь. — Чего ты хочешь? — гневаюсь. М-да, вероятно, истерика Витки и ее душевное состояние совсем не стабильны. Меня опять мотает из крайности в крайность. — Признаний в любви? Клятв верности? Предложения?.. — перебираю, что приходит на ум. — Чего конкретно? — вновь срываюсь на крик. — Зачем ты так?.. — шепчет Витка, на глазах сверкают слезы. — Не реви! — отрезаю грубовато, хотя больше зол на себя и свою несдержанность. От жалкого вида Ивакиной совсем размякаю, даже подступаю ближе, порываясь обнять: — Хорошо, выходи за меня… — Нет! — мотает головой Витка, взгляд тускнеет. На лице скова обустраивается отчужденность. Ивакина синхронно мне отступает. — Это не будет правдой… Не хочу лжи, — бубнит под нос. — Ивакина! — ярюсь с новой силой. Вцепляюсь в свои волосы и нервно взъерошиваю: — Ты — единственная женщина, которая с легкостью выводит меня из себя! Ты… выносишь мозг своей неуверенностью. Я готов выть от бешенства. Ты хоть знаешь, чего мне стоило тебя отыскать?! — Твое решение. Свое уже сделала! — Вот именно! Зачем?.. — развожу руками. — Зачем подставилась под нож? — А зачем ты пошел в хижину? Ведь знал, что там ловушка? — Я… — затыкаюсь, точно в глотке пробка. С минуту молчу, скрежещу зубами: — Надоело твое неверие. Устал от Вадима, его подлости. Переубедить тебя не мог, вот и решил… |